Чтение онлайн

Заметив его неловкость, она выпрямилась и положила ногу на ногу, так что обтрепанный край ее халата обнажил дюйм ляжки.

— Хорошо, когда приезжаешь в новое место и там есть родня, — сказал Карни.

— Вот именно, хорошо. Когда я постучала к ней в дверь, тетка меня не узнала. Было утро, но, судя по виду, она еще не ложилась. Однако разрешила ночевать у нее на диване, пока не подыщу себе квартиру. Я прожила там полгода. Какой бы растрепанной тетя Хейзел ни бывала по утрам, — добавила Лора, — в люди она всегда выходила красивая как картинка. Должна быть ты внутренняя и ты внешняя, говаривала она. Никого не колышет, какая ты на самом деле, показывай людям что хочешь.

— Она здесь живет до сих пор? — спросил Карни.

Мисс Лора сама его позвала, и он гадал, когда же она перейдет к цели их встречи. Он вдруг подумал, что на самом деле ее зовут не Лорой.

— Жила, — отвечала мисс Лора. — Но уже не живет. Это из-за нее я пошла работать к мэм Лэйси, знаете?

— Конечно, — сказал Карни.

Он прищурился, и она добавила:

— Внизу я не работала. То есть в баре.

— Ясно.

Они с Фредди часто в шутку предлагали друг другу подняться наверх, но ни тот ни другой не путались с проститутками. Ну то есть Фредди что только не вытворял. Оба знали массу парней, которые хаживали наверх или наведывались в другие известные всем бордели. На четырнадцатый день рождения Карни отец предложил отвести его «в одно знакомое мне местечко», Карни отказался и только много лет спустя понял, что имел в виду Большой Майк. Шутил ли Фредди, когда говорил о той или иной женщине, которая вылезла из автобуса или вошла в аптеку, что она «работает у мэм Лэйси»? Большая задница, избыточный макияж, какой-то особенный взгляд. Конечно. Такие шутки вполне в духе Фредди, и Карни, бесспорно, смеялся. Но когда становишься старше, старые шутки уже не смешат.

— Я лежала там и слушала музыку, — продолжала мисс Лора. — Внизу народ веселился по полной. Та музыка… Если мне надоедало или день выдался тяжелый, я представляла, будто пою в девичьем ансамбле. Длинное платье. Перчатки посюда. — Она сунула в рот сигарету. — Внизу народ весело проводил время, наверху проводили время совсем по-другому.

— Его давно закрыли, — сообщил Карни.

— Ну и слава богу. Меня раздражало, что все так хорошо о ней отзываются.

Когда Карни в последний раз был у мэм Лэйси, бордель стоял закрытый, разрушался. Карни и Перчик искали, куда подевался улов из отеля «Тереза», и в конце концов добрались до борделя. Мэм Лэйси уже умерла, а Джулиус, ее сын-наркоман, превратил заведение в наркопритон. В саду за домом валялась разбитая белокаменная статуя ангела, Джулиус лежал на скамье в наркотическом оцепенении, ноги статуи стояли, а тулово с крылышками выглядывало из крепкого гарлемского бурьяна. Был ли тот ангел целым, когда мисс Лора смотрела в окно своей комнаты? И как разбилась статуя? Карни не знал, почему подумал об этом — он, Джулиус и мисс Лора в треугольнике у мэм Лэйси, и каждый глядел на статую со своего ракурса. С одной стороны, ангелу там не место, с другой — может, именно там-то и нужен ангел. Еще одна точка зрения — если ангел был красив, долго он там не продержался бы.

Карни хотел было упомянуть об этом парне, Джулиусе, но отказался от этой мысли.

— Вы пришли сказать мне то, что я хочу услышать? — спросила мисс Лора.

— Еще нет, — ответил Карни. — Возникла задержка.

В прошлый четверг детектив Мансон забрал свой конверт. Карни напомнил ему о своем предложении касательно Биза Диксона. «Я же сказал, что займусь этим, — ответил ему детектив. — Как я и говорил, у этих людей есть друзья. Само по себе это преодолимо, но усложняет дело. Время от времени попадается каждый, независимо от того, сколько он выложил: это нужно для демократии. Это Америка».

Карни подумывал было сообщить Мансону что-то еще, чтобы его задобрить, но кого он знал? Форточников. Мелких жуликов. Что сказал бы его отец: ты стучишь копам? Чтобы стать их постоянным осведомителем?

Даже если бы он и сумел объяснить мисс Лоре причину проволочки, сочувствия не дождался бы.

— Задержка? — переспросила мисс Лора и потушила, сминая, сигарету в пепельнице. Закурила следующую. — Тогда зачем вы мне?

В общем, они заключили договоренность и Карни ее не исполнил. Если бы окна были открыты, запах цветов и ее сигарет не был бы таким удушающим. Телеграмма, сказал себе Карни. Так говорила мать — про такие вечера, как этот. Телеграммы она получала только с дурными вестями, и прохладный вечер в конце августа она звала телеграммой: он предупреждает, что лето кончилось. Хочешь, порви и выбрось в мусорное ведро, ты все равно получил сообщение.

Мисс Лора запахнула халат на горле.

— Вы спрашивали, здесь ли еще моя тетка? — сказала она. — Однажды она исчезла из нашей квартиры, не заплатив за два месяца за аренду. Не сказала ни слова. У меня не было и двух пятаков. Нет, не она привела меня к мэм Лэйси, но она не оставила мне выбора, кроме как пойти к мэм Лэйси. Так все и началось. И вот мы здесь.

Она подводила к ультиматуму. Предпринимала действия в эту полуночную пору стражи, как Карни. Наверное, она, как и он, поднялась после первого сна и перед вторым приводила в порядок счета. В городе таких, как они, было полным-полно, целая армия ловкачей, аферистов, преступных гениев, по ночам плетущих интриги. Тысячи тысяч неустанно что-нибудь замышляли — в своих квартирах, комнатах, круглосуточных забегаловках, — в ожидании того дня, когда можно будет раскрыть свои планы.

Мисс Лора поднялась его проводить.

— Время идет, — сказала она, — и девушке впору задуматься, не захочет ли такой мужчина, как Уилли, узнать, что за ним следят. Он тот еще жмот, но такая информация наверняка чего-нибудь стоит. Правильно? Узнать, что к тебе подбираются.

Карни хотел было открыть дверь подъезда, но мисс Лора его окликнула:

— Сделайте это уже. Сделайте это, Карни.

Мэри передала Карни сообщение, что тетя ждет его в четыре часа. И добавила, что они с тетей Милли разговорились и теперь его тетя на следующей неделе придет в магазин на ланч.

— Она сказала, что еще не видела магазин с тех пор, как вы проделали всю эту работу, и я взяла с нее слово.

Карни, в свою очередь, тоже давно не бывал у тетки. В последнее время их общение ограничивалось ее паническими звонками из-за Фредди. «Где он? Ты его не видел?» И вот теперь она хочет, чтобы Карни ушел с работы пораньше в разгар подготовки к выходным перед Днем труда, когда все транжирят накопленное. Во что его братец вляпался на этот раз? В последний раз они с Фредди виделись в июне, в закусочной «Большое яблоко».

Тетя Милли поселилась на Сто двадцать девятой, когда Карни еще на свете не было. Ее дом стоял в двух кварталах от того места, где он вырос. В ту пору сестры Ирвинг по воскресеньям обедали с сыновьями — мужья бог знает где шлялись, — и обычно у Милли. Большой Майк был непредсказуем и, как правило, раздражался, если, вернувшись домой, заставал кого-то на своей кухне, пусть даже родню.

В квартал своего детства Карни старался не возвращаться. И заходил туда, только если случалось так задуматься о магазине или о деньгах, что внутренний компас сбоил. Безопаснее направлять ностальгию по тем дням к квартире Фредди на Сто двадцать девятой. Карни знал Сто двадцать девятую между их домом и Ленокс-авеню наизусть и до сих пор считал своим королевством, пусть дань ему здесь не платили. Он замечал новых соседей: сквозь окна видно, что шторы не те, и лампы, и картины с Иисусом на стенке, на подоконнике отважный цветок, на пожарной лестнице поникший пуэрто-риканский флаг. Владелец дома № 134 наконец раскошелился на новые мусорные баки. Старые баки Карни и Фредди испортили фейерверками 4 июля 1941 года. Никогда еще братья не бегали так быстро — и уже не будут.

— Посмотрите на него, — сказала тетя Милли, оглядев в прихожей племянника. — Детки явно тебя бодрят, выглядишь замечательно.

Ей ли не знать. Карни мысленно подсчитал: если его мать, Нэнси, родилась в 1907-м, а сестра на два года старше, значит, тете Милли пятьдесят шесть. Он обо всем догадался, почуяв запах пирога. Его позвали не из-за Фредди. Сегодня день рождения его матери.

— Дорогу ты знаешь.

Тетя Милли имела в виду, на кухню. Разумеется, он знал. Два года это был его дом. Когда матери не стало, отец, как всегда, куда-то исчез, но на этот раз не вернулся ни через день, ни через неделю. Завез Карни к тетке и пропал на два месяца. Теперь-то Карни понимал, что отец, скорее всего, отбывал срок. А когда он вернулся, тетя Милли предложила, чтобы Карни остался у них. Отец не стал возражать.

Это было здорово. Дядя Педро смастерил им с Фредди двухъярусную кровать. Он тогда чаще бывал дома и занимался детьми как отец, например, водил их в парк и в кино. Тетя Милли отлично готовила, и в следующий раз Карни так повезло, лишь когда он женился на Элизабет. Но лучше всего было, что они с Фредди жили как братья. Фредди пинал верхнюю койку, будил его: «Эй, ты не спишь? Ты не представляешь, какое у него было лицо. Я вот еще что придумал…» Они изобрели свой особый язык и мировоззрение. Они жили в одной комнате, и казалось, будто их личную мифологию высекло на каменных скрижалях пляшущее пламя, как в Десяти заповедях.