Чтение онлайн

Шестерка у копов, черт побери.

Перчик попросил у бармена телефон.

Этот придурок заставил его шестерить на копов.

В начале сентября нью-йоркские газеты опубликовали две, казалось бы, не связанные друг с другом заметки. Одна коротенькая, вторая подробнее и повлекла за собой серьезные последствия.

Та, что короче, сообщала о задержании гарлемского сутенера по имени Томас Эндрю Брюс, он же Дешевка Брюси. «Уже попадавшего в поле зрения правоохранительных органов» Томаса Брюса арестовали в местном ночном клубе в ходе операции с участием подставного лица и обвинили в пособничестве проституции четвертой степени. История удостоилась трех абзацев в «Амстердам ньюз»; больше никто об этом не написал.

Статья подлиннее, опубликованная чуть позже, сообщала об исчезновении известного банкира Уилфреда Дьюка, прежде работавшего в Федеральном сберегательном банке Карвера. «Ни слова не сообщил, — сказала репортеру мисс Мирна Дьюк, супруга пропавшего. — Ни единого слова». Мистер Дьюк — видный чернокожий коммерсант, и о его исчезновении написали в белых нью-йоркских газетах.

О связи первого и второго события знали немногие. И трое из них — Рэй Карни, мисс Лора и Зиппо — были в доме № 288 на Конвент-авеню (или в непосредственной близости от него) в среду 6 сентября, в половине

десятого вечера. Встречу спланировали в последний момент.

Детектив Мансон обещал сообщить Карни, когда копы возьмут Дешевку Брюси. Сделка, которую Карни предложил Мансону в своем кабинете несколько недель назад — наркоторговца за сутенера, — близилась к завершению.

Но Мансон не удосужился предупредить его заблаговременно. Сутенера взяли во вторник поздно вечером, а коп позвонил Карни на следующий день в четвертом часу пополудни.

— Я был занят, что я могу вам сказать?

Карни тер висок, мерил кабинет шагами. Теперь придется поторопиться.

— Когда он выходит?

— Самое раннее завтра, выпустят под залог. Не знаю.

За окном его кабинета по торговому залу ходила Мэри, переписывала серийные номера демонстрационных моделей «Арджента». Мэри махнула Карни. Он помахал в ответ.

Детектив громко выдохнул в трубку.

— Не очень-то вы благодарны. Вы сделали мне любезность, я отплатил вам тем же.

По мнению Карни, от обыска на точках Биза Диксона выиграл не только Мансон.

Несколькими неделями ранее детектив проинформировал Карни, что никто из сотрудников 28-го участка не хочет браться за Диксона, вот до чего щедро он всем башляет. А учитывая качество его товара, Диксон явно подставное лицо некоего итальянского джентльмена, который, вопреки запрету своего клана, торгует наркотиками, но не хочет, чтобы об этом знали. Однако Мансон предположил, что кое-кому другому арест Диксона может быть на руку. Тем же властям, учитывая, как Вагнеру хочется добиться результатов в рамках предложенной губернатором Рокфеллером кампании против наркотиков. Да и самому Бюро по борьбе с наркотиками — эти не прочь арестовать торговца, который не платит дань, или платит, но недостаточно, или того, чьи конкуренты заплатили щедрее, чтобы ему подрезали крылья. Даже мэру: ему в следующем месяце задаст жару главный его соперник. Боссы Таммани, дабы наказать Вагнера за разрыв с партийной машиной, активно продвигают своего кандидата, Артура Левитта. Приятные заголовки мэру не помешают.

Тридцать первого августа, за неделю до внутрипартийных выборов, агенты по борьбе с наркотой устроили облаву у Биза Диксона. Двадцать два задержанных за хранение наркотиков с намерением продажи, продажа полицейским и прочие правонарушения. Конфисковали четырнадцать тысяч долларов наличными, и в процессе копы прикарманили еще бог знает сколько. И что с того, что в итоге наркотиков оказалось не так уж много, так что пришлось добавить к дури, выложенной на стол, контрабанду из прочих дел, чтобы на камеру выглядело красиво? История попала в газеты и вечерние новости. Картинки получились отличные. Такие будут дивно смотреться в рамочке на стене тошнотно-зеленого фабричного цвета в муниципальном учреждении.

Что получил от этого Мансон? Карни мог лишь догадываться о том, чем их сделка все-таки привлекла детектива. Навел лоск на свою репутацию игрока. Ублажил заносящих ему конверты конкурентов Диксона. Как бы то ни было, информацию по Диксону он передал в отдел по борьбе с наркотиками, те организовали наблюдение, отправили своего человека сделать закупку, и готово.

— Меня спрашивают, кто мой осведомитель, — сказал ему Мансон. — Пускай себе гадают. На этой неделе мною довольны. На следующей? Но на этой довольны.

Мансон добавил, что уговор соблюдет и добьется, чтобы Дешевку Брюси арестовали.

— Вам хочется знать почему, — сказал Мансон.

Карни признался, что его это и впрямь интересует.

— Он режет женщин. Я в жизни не взял бы деньги у долбаного сутенера и не стал бы его покрывать, — пояснил Мансон, — и я не уважаю тех типов, которые это делают.

Как-то уж очень пафосно. Лицемерие не впервой служит прикрытием для своекорыстия. Несколько лет спустя, когда игра изменилась, как и ставки, и долгосрочные отношения с тем, кто оказался бесценным кадром, — Мансон признался Карни, что Дешевку Брюси покрывал его коллега-полицейский, которого Мансон возненавидел, поскольку тот как-то раз стащил из холодильника его сэндвичи. Мансон весь день грезил сэндвичем с яичным салатом. «И этот ублюдок имеет наглость называть себя копом».

Может, городом правят отнюдь не конверты, а месть и затаенная злоба.

Карни повесил трубку. Половина четвертого. Если Дешевку Брюси завтра отпустят, у них на все про все один вечер. Сегодня среда, не вторник и не четверг, когда Дьюк обычно наведывается в дом № 288 по Конвент-авеню.

Мисс Лора не отступит, Карни это знал. Она вынесет любые трудности, даже если ей придется тащить их на своих плечах по Бродвею от Бэттери до самого Клойстерса.

Карни поставил в известность Мэри и Рыжего, что остаток дня его не будет на месте.

— О’кей, босс, — сказал Рыжий. — Сегодня не так заметно.

— Да, уже лучше, — согласилась Мэри.

Карни потрогал желвак под правым глазом. День выдался суматошный, он даже забыл про фингал.

В прошлую пятницу торговец мебелью вышел из подъезда своего дома и немедленно получил по лицу. Карни отлетел на входную дверь и сполз на землю. Перчик знатно его приложил. Цель, с которой Карни использовал его труд, не вызвала у него восторга.

— Ты отправил меня шестерить на копов? — спросил Перчик.

У Карни кружилась голова. Два подростка на противоположной стороне улицы, игравшие в баскетбол, остановились и глазели на происходящее. Лежащий на земле Карни взглянул на Перчика и попытался сесть. В последний раз такую плюху он поймал от отца. За что, в чем тогда провинился, Карни уже не помнил.

— Если б ты не был сыном Майка Карни, я бы шкуру с тебя спустил, — добавил Перчик.

И ушел. Правая сторона лица Карни горела, щеку дергало. Пошатываясь, он поплелся наверх, в квартиру. Элизабет с детьми не было дома. Вокруг глаза расплывался синяк. И что говорить жене? Учитывая, сколько в последнее время вокруг торчков, Карни решил свалить все на них. Мол, какой-то наркоман ударил его по лицу, крикнул что-то и дальше пошел, даже не попытался отобрать у него кошелек. «С этими наркобарыгами надо что-то делать». Вот так себя теперь чувствуют приличные люди: все наперекосяк, над миром нависла тень.