Чтение онлайн

– Но, помимо того, что вы врач, вы еще и человек. – У Джины дрожал голос. – Вам не кажется, что вы – единственный, кто в курсе полицейского расследования? Только представьте мое положение… Мой супруг исчез в минувший четверг. Спустя четыре дня его обнаружили мертвым. Полицейские даже не предупредили о своем появлении. Просто забрали тело, ничего не объясняя. На следующий день меня вызвали на дознание. Оно продлилось от силы пять минут. Мистер Уиддоусон – двоюродный брат мужа – опознал тело, и коронер перенес слушание на неделю. Мне прислали повестку на продолжение слушания. Естественно, я пойду. Но вчера, когда я выходила из дома, за мной следили. – Джина ненадолго умолкла, но ее глаза кричали о нервном напряжении и душевной боли. – Если бы я хоть что-то знала! – воскликнула она. – Если бы мне хоть что-то рассказали! Неведение действует мне на психику. Почему за мной следят? Неужто в полиции думают, что я сбегу? Что вообще происходит?!

Нельзя сказать, чтобы доктор Роу страдал полной эмоциональной глухотой, особенно когда к нему обращается очень красивая женщина. Но врач, пожалуй как никто другой, должен строго держаться в рамках своей профессии.

– Я вам очень сочувствую, – искренне произнес он, – но я не вхож в полицейские круги. У них свои методы и свой подход к делу… порою весьма загадочный.

Доктор Роу нахмурился. Ему стало слегка не по себе, чему способствовало нахлынувшее воспоминание об утреннем визите в морг и совместной работе с судебно-медицинским экспертом. Но он отодвинул сострадание в сторону. В таких делах никогда не знаешь, о чем можно говорить, а о чем – нет. Он попытался утешить Джину и в то же время не касаться щекотливой темы.

– Я бы на вашем месте не накручивал себя, – сказал он. – Вам нужно подумать о себе. Так недолго и здоровье подорвать, а это уже никуда не годится. Позвольте-ка мне проверить ваш пульс. Слегка учащенный, но ничего серьезного, – объявил он, проследив за секундной стрелкой на циферблате своих часов. – Я пришлю вам снотворное. Утром вы почувствуете себя намного лучше. Неопределенность всегда действует очень угнетающе, но вы должны приложить усилия и постараться взять себя в руки. Да, вы пережили очень сильное потрясение. Я не преувеличиваю. Естественно, горе сказалось на вашем здоровье.

Невзирая на профессиональные рамки, доктор Гордон Роу был человеком любопытным, и в его последней фразе содержался завуалированный вопрос.

– Это не горе, – не подумав, ответила на него Джина. – То есть ненастоящее горе. Мне жаль Пола, но я его не любила.

Доктор Роу опешил. Даже его самые фривольные и недостойные фантазии и в подметки не годились столь сокрушительному признанию. Услышанное его шокировало и испугало.

– Будет вам, миссис Бранд. Вы же так не думаете, – категоричным тоном возразил он. – Вы просто перенапряглись.

Молодая женщина с удивлением посмотрела на врача, а потом у нее действительно не выдержали нервы.

– До чего же вы все ужасные! – выкрикнула она. – Скажи я такое при живом муже, вы бы и ухом не повели. Никого бы это не затронуло. С его смертью мое отношение к нему не изменилось, зато вы, услышав, что я не любила мужа, смотрите на меня так, будто это я его убила.

Доктора Роу охватила паника.

– Я… решительно протестую, – пробормотал он, уткнувшись себе в воротник, после чего подошел к двери и позвал миссис Остин. – Уложите вашу хозяйку в постель! – столь резким тоном приказал он, что служанка подумала: уж не догадался ли он о ее подслушивании под дверью.

Посчитав свой врачебный долг исполненным, мистер Роу удалился.

А тем временем мистер Кэмпион, живший на улочке Боттл-стрит по соседству с Пикадилли, в доме, первый этаж которого занимало отделение полиции, сидел в своей маленькой квартире за рабочим столом, пытаясь писать письма и одновременно поддерживая сомнительно интеллектуальный разговор с субъектом, находящимся в соседней комнате.

– Стремное это дело, – с горечью заявил низким и невыразимо меланхоличным голосом его собеседник. – Тут и полглаза хватит, чтобы увидеть. Держитесь от него подальше. Не нужна вам такая известность. Достаточно, что ваше имя и так недавно полоскали в газетах. Упрекали вас, дескать, гоняетесь за славой.

– Обидно читать о себе такое, – признался мистер Кэмпион, машинально написав «гоняетесь за славой». Письмо было адресовано управляющему его банком. Кэмпион жирно зачеркнул эти слова, понимая, что послание все равно придется переписывать. – Но те люди – мои друзья, и вы это знаете.

– Тем более не суйтесь в это дело, – посоветовал голос, добавив к меланхоличности оттенок житейской мудрости. – Друзья вечно просят такое, о чем чужие люди даже не заикнутся. Это же преступление на половой почве. Думаю, слыхали про такие.

– Что-что? – переспросил мистер Кэмпион.

Очки он снял, поскольку они только мешали писать, однако сейчас надел снова и отложил ручку.

– Преступление на половой почве, – повторил невидимый собеседник. – Судьба вас до сих пор берегла, не давая пасть так низко. Но представляю, какой вы будете иметь вид, когда дешевые газетенки примутся обливать вас грязью. Уж если на то пошло, я не смогу поддерживать с вами отношения. Вы всех старых друзей растеряете.

– Лагг, а ну идите сюда, – сурово приказал мистер Кэмпион.

В соседней комнате что-то загрохотало, словно там произошло небольшое землетрясение, затем послышалось шумное дыхание, и оттуда появился Магерсфонтейн Лагг.

С годами он раздавался вширь, и пропорционально этому росла его меланхолия. В одежде он достиг определенной элегантности, не растеряв присущего ему своеобразия. Сейчас на нем были брюки, чем-то напоминавшие задние ноги черного слона, безупречно белая крахмальная рубашка без воротничка и черный бархатный пиджак.

Мистер Кэмпион холодно оглядел слугу.

– У вас vie de boheme [198] , – заметил он. – Как поживают маленькие ручонки?

Мистер Лагг задумчиво покачал головой.

– Можете шутить сколько угодно, – все тем же скорбным голосом произнес он. – Живут вот люди: такие уважаемые, милые, добропорядочные. А чуть подмочили репутацию, и глазом моргнуть не успели, как уже сидят по горло в дерьме.

– Где вы раздобыли этот пиджак?

– Сшил на заказ, – с оттенком пренебрежения ответил мистер Лагг. – Домашняя одежда джентльмена. Очень пристойная. Сейчас все носят. А сшил потому, что прочитал в газете про одного вашего важного родственника. Занемог он. Случись с ним что, вас призовут на его место. Вот и решил подготовиться заранее.

– Похвальная готовность. Но посмотрите, в кого вы превратились, – припечатал мистер Кэмпион, вставая из-за стола. – Десять лет назад вы с проворством обезьяны вскарабкивались по стене трехэтажного дома, пролезали в слуховое окно, вскрывали сейф и исчезали, как говорится, без сучка и задоринки. А сейчас? Вам и кулька конфет из коляски двухлетнего малыша не стянуть.

– Надеюсь, это и не понадобится, – с достоинством изрек мистер Лагг. – И потом, все эти трюки остались в прошлом, – добавил он, прикрывая мясистыми веками свои черные глазки и придавая лицу благочестивое выражение. – А мы должны думать о будущем. Поэтому хочу надеяться, что вы будете держаться подальше от всего дурно пахнущего. Вечерние газеты очень неприглядно расписывают эту историю. Не хватало только, чтобы туда втоптали и наши имена.