Чтение онлайн

Джина старалась не приближаться к Майку и держалась возле миссис Остин, чья напористость и презрение к полиции и «вывертам» служителей закона делали ее очень надежной опорой.

Майк и Керли шли вместе. Цепкие глаза пожилой женщины выхватывали каждую мелочь. Она сразу заметила переполненные скамьи для прессы. Ей хватило присутствия духа кивнуть безупречно одетому мистеру Веллингтону, находящемуся в двадцати футах, а тот всем своим видом изобразил искреннее сочувствие.

Джон был поглощен занудным разговором со Скраби – адвокатом фирмы – и по привычке больше говорил сам, нежели слушал ответы собеседника.

Скраби был невысоким тщедушным человеком, в чьих редких седых волосах еще проглядывал прежний соломенный оттенок. Выпученные голубые глаза внимательно смотрели на шефа. Поскольку ему приходилось заниматься преимущественно вопросами авторских прав и обвинениями в клевете, сейчас он чувствовал себя не совсем в своей тарелке, но старался помалкивать об этом. Майк при виде обоих испытал всплеск почти невыносимого раздражения.

Скраби наверняка догадывался о серьезности грядущего процесса, однако предпочитал не делиться своими опасениями с Джоном, которого больше всего заботила реакция газетчиков.

На одной из задних скамеек расположились бледнолицый молодой человек в роговых очках и его внушительного вида спутник, облаченный в длинное черное пальто. Мистер Лагг и мистер Кэмпион хранили молчание с самого утра. Нет, они не поссорились. Просто оба решили не отвлекать друг друга от мыслей, бродящих у каждого в голове.

Заседание началось весьма необычным образом. Мистер Салли обратился к жюри присяжных. Внешне это был невысокий человек с довольно свирепым лицом. Джине подумалось, что и говорить он станет негромким, монотонным голосом. Но голос у него оказался неожиданно низким и очень спокойным; причем это спокойствие не было наигранным. Такое несоответствие застало ее врасплох. Джина решила, что он похож на типичного провинциального врача: грубоватый, прямолинейный и без заскоков.

Его первые слова, обращенные к присяжным, вызвали бурное оживление среди газетчиков. Усевшись за стол, он подался вперед, и его проницательные глаза поочередно остановились на каждом из семи ошеломленных граждан, из которых состояло жюри.

– Прежде чем вы начнете выслушивать показания свидетелей по этому делу, возможно, будет нелишним напомнить вам ваши обязанности, – сказал он. – Я делаю это потому, что у кого-то из вас могло сложиться неправильное представление о важности порученной вам задачи, чему способствовали тенденциозные критические статьи о коронерах и коронерских судах, появившиеся в печати. В английских законах тщательно прописаны ваши обязанности. Здесь не может быть и капли сомнения. Они четки и непоколебимы. Для начала позвольте мне повторить клятву, которую вы приносили неделю назад. Я вынужден просить вас выслушать ее внимательно и определить для себя значение этих предельно простых слов.

Коронер сделал паузу. Присяжные изумленно моргали, глядя на него. Он достал из стола листок картона и прищурился, глядя сквозь очки.

– Вот ваша клятва. Слушайте и внемлите ее словам: «Клянусь Всемогущим Богом, что буду усердно расследовать и правдиво излагать все вопросы, порученные мне от имени нашего правителя, его королевского величества, и касающиеся обстоятельств смерти ныне покойного Пола Редферна Бранда, и, проявляя беспристрастность и непредвзятость, вынесу справедливый приговор на основании представленных улик и приложив к тому все свои силы и знания».

Коронер положил картонку с текстом клятвы на стол.

– Итак, каждый из вас повторил эти слова, и теперь я прошу вас задуматься о том, в чем вы поклялись. Когда будут представлены улики, закон потребует от вас ответить на ряд вопросов. Думаю, вам не помешает заранее услышать от меня, какие это вопросы. Во-первых, вы должны установить, кем был покойный; во-вторых, – как и при каких обстоятельствах он умер, и в-третьих, – назвать причину или причины его смерти. – Мистер Салли умолк и пристально оглядел присяжных. – Это составит первую часть вашего вердикта, – продолжил он. – Но затем – я особо обращаю на это ваше внимание – вам придется отвечать на вопрос, вокруг которого существует множество нелепостей и кривотолков, как устных, так и письменных. Этот вопрос содержится в «Законах Англии» – многотомном труде, начатом под руководством покойного графа Холсбери [201] . Это настоящая энциклопедия английского права, авторитетность которой ни у кого не вызывает сомнений. Там изложено следующее неоспоримое указание. Если присяжные решат, что причиной смерти явилось убийство – умышленное или непредумышленное, – то лица, виновные в самом преступлении или в пособничестве перед его совершением, должны быть названы. Если присяжные уверены в виновности этих лиц, долг и обязанность присяжных – указать имена виновных.

Все, кто присутствовали в зале суда, за исключением семерых человек, к которым были обращены эти благоразумные слова, были заметно взбудоражены услышанным. Присяжные остались холодны и безучастны. Мистер Лагг, не выдержав, толкнул в бок мистера Кэмпиона.

Но коронер еще не закончил свое вступление.

– Хочу прояснить, что подобная обязанность налагается на вас не в связи с какой-то необычностью или особым характером дела, которое вам сегодня предстоит заслушать. Это ваша общая обязанность – обязанность жюри присяжных на всех коронерских судах. Я обратил на это ваше внимание лишь потому, что обнаружил частые случаи непонимания этого предмета, причем не только среди публики, но даже в юридических кругах… А теперь заслушаем первого свидетеля.

Сжавшись в комок, Джина ждала, когда происходящее вокруг подернется благословенной дымкой нереальности. В прошлом ей это всегда помогало, смягчая обескураживающие и даже пугающие ситуации. Однако сегодня судьба распорядилась по-иному.

Вместо размытости окружающее выглядело еще четче. Лица стали рельефнее, их недочеты и изъяны лишь усилились, а каждое произнесенное слово несло в себе скрытую угрозу.

Коронер и присяжные напоминали персонажей с гравюр Хогарта [202] , а знакомые ей свидетели превратились в жестокие карикатуры на самих себя.

Джина пыталась выпасть из происходящего и воспринимать заседание как спектакль на сцене. Она нарочно расфокусировала глаза и убедила уши воспринимать одни только бессвязные звуки, но даже эти ухищрения не помогали.

В какой-то момент Джина поймала себя на том, что внимательно слушает показания мисс Марчант об обнаружении тела. Коронер деликатно задавал вопросы, основываясь на ее письменных показаниях, но, подойдя к опасной черте – моменту трагической находки, – он взял жесткий и безапелляционный тон. Он предупредил девушку, что любой эмоциональный выплеск с ее стороны недопустим и не будет встречен с сочувствием.

Наконец светловолосая свидетельница с заметным облегчением и таким же заметным раздражением покинула трибуну. Ее миловидное личико раскраснелось, а в синих глазах читалось замешательство. Присяжные старательно изображали беспристрастность.

Затем один за другим выступили оба врача. Важничающий коротышка доктор Роу буквально выскочил на трибуну, показывая всем, как ему не терпится дать показания. Джина беспокойно заерзала на скамье. Неужели чудовищная ясность будет сопровождать ее на протяжении всего слушания? В иных обстоятельствах спешка доктора Роу сошла бы за искреннюю, но в суде она выглядела утрированной, а его чванство и тщеславие бросались в глаза.

Он обстоятельно повторял показания, уже данные полиции. Коронер иногда вставлял уточняющий вопрос и невозмутимо записывал ответ.

Джина пыталась сосредоточиться на самих показаниях, но манерность маленького врача, его любовь к латыни, взлелеянная профессией медика, высокопарность и явное наслаждение собственной значимостью почти целиком заслоняли содержание показаний.

К счастью, коронер не стал долго его задерживать, и вскоре место на трибуне занял мистер Ферди – врач из полиции, которого Джина видела впервые.