Чтение онлайн

В тот же день в дверь моей квартиры позвонили.

– Да, – сказал я в домофон.

– Это Глэдстоун.

Я заколебался. Но потом решил, что если моему бывшему другу есть что сказать, то пусть уж скажет.

Мы сидели за письменным столом и пили виски, которое принес Глэдстоун.

После нескольких общих фраз он произнес:

– Я слыхал, они с тобой договорились.

– Может быть.

– Этот Тигз – хитрец, верно?

– Зачем ты пришел, Глэд?

– Я знаю, что ты чувствуешь себя так, будто я тебя предал, Джо. Но с моей точки зрения, я спас тебе жизнь. Я не мог их остановить. Я предлагал им заплатить тебе еще тогда, но они не захотели рисковать.

– Возможно, они были правы, – сказал я. – В ту пору я был еще верен мундиру до самого сердца.

– А сейчас уже нет?

Я глубоко вздохнул и поднял взгляд на своего друга.

– Все утряслось, Глэд. Теперь я все понимаю. А тогда не понимал. Я уповал на правила, а теперь понимаю, что по правилам ничего не делается.

Вечно улыбчивый Глэд нахмурился.

– И ты все еще хочешь оставаться в игре?

– Естественно. После всего, что ты сделал, я же должен дать тебе немного отыграться? И потом, ты прав. Ты действительно спас мне жизнь.

Позже вечером я вставил флешку в компьютер. На экране появилась иконка, я щелкнул по ней. Тут же возникло изображение Свободного Мэна. Он был в свободной желтой рубахе, дреды откинуты назад и собраны на затылке. А улыбка его, казалось, готова сорваться с лица и полететь.

– Привет, детка. Спать я ложился приговоренным к смерти, а проснулся свободным человеком. Греюсь на солнышке и счастлив, как только может быть счастлив человек. Не могу тебе сказать ни где я, ни как сюда попал, но ты и Сладкая крошка должны знать, что я люблю вас и мы будем вместе, как только я сумею это устроить. Я буду на связи, а если захотите меня найти, просто вспомните, как мы это делали на Синем Севере. Привет, Сладкая крошка! Я знаю, что ты тоже там. Я люблю тебя, и я никогда не делал ничего дурного. Не слушай, что болтают вокруг. Сердце подскажет тебе правду.

И я почувствовал себя так, будто это меня отпустили на волю вместе с Мэном. Глубокое тянущее чувство боли и в то же время будто бы меня на миг коснулась длань Божья.

???

??

После обеда, когда не было дел, я обычно курила, стоя у окна.

Будь это какой-то другой день, я бы широко распахнула обе створки, чтобы запах табака поскорее выветрился. В одно-единственное время года я приоткрывала окно лишь на пару сантиметров, как сегодня, иначе ивовый пух заполонил бы комнату.

Осторожность не помогала – белые пушинки все равно проникали внутрь через маленькую щелку, словно мне назло.

Ивы по берегам Великого канала посадили, когда сюда переехало провинциальное правительство, и сегодня кроны подросших деревьев тенью накрывали всю набережную. Высаженные на самом краю, ивы роняли ветви в воду, пух тоже вбирал в себя частички влаги и не мог высоко взлететь. Упрямые пушинки, которые прорывались через окно, недолго кружились в воздухе и оседали на пол.

За дверью донесся звук шагов – кто-то поднимался по лестнице.

В цокоте, с которым подошвы опускались на деревянные ступени, легко и непринужденно, угадывалась ребяческая веселость. Хозяин шагов вряд ли направляется к ростовщику по соседству, да и на квартиранта с третьего этажа не похож, почти наверняка посетитель пришел ко мне.

Я затушила наполовину выкуренную сигарету Hatamen [226] , раздавив ее в пепельнице, и приготовилась встречать гостя.

Вскоре раздался стук в дверь.

Дверь распахнулась, на пороге стояла девушка на вид лет пятнадцати-шестнадцати. На ней были светло-серый жакет с широкими рукавами и черная юбка, закрывающая колени, в руках – сумка кремового цвета, туфли в тон и белые носки. С первого взгляда было понятно, что она ученица школы для девочек Святой Терезы.

Несмотря на изящные черты лица, она была не из тех, чья красота поражает. Глаза большие, но не выразительные. Возможно, у нее плохое зрение, но из желания быть красивой она не стала носить очки. Тонкие бледные губы слегка сжаты, что выдавало ее волнение. Прямой нос придавал ей какое-то особое очарование и делал похожей на героиню немых голливудских фильмов. Я предположила, что любой мало-мальски разбирающийся в моде парикмахер будет уговаривать ее завить локоны в стиле Мэри Пикфорд [227] . К сожалению, как и большинство девочек ее возраста, она носила обыкновенную, ничем не примечательную короткую стрижку – возможно, таковы были школьные правила.

Девушка нахмурила брови, вероятно почувствовав запах табака, но все же зашла внутрь.

– «Детективное агентство госпожи Ясянь» здесь? – Она старалась подражать голосу и интонации взрослого – так бродячая собака пытается напугать зайца своим грозным видом. – Если я не ошибаюсь, вы госпожа Лю Ясянь?

– Да, это я.

С этими словами я выдвинула отделанный кожей стул из красного дерева, предлагая ей присесть.

Этот стул для посетителей был одной из трех ценных вещей в комнате. Две другие – телефон на столе и спрятанный в ящике револьвер. Оружие крохотное и изящное: положи я его в сумку или спрячь за пазухой – его невозможно заметить. Единственный его недостаток – достать патроны не так-то просто. Компания «Кольт» дала револьверу превосходное название – Detective Special, словно он создан специально для таких, как я.

К счастью, стул и телефон мне пригождались часто, а у револьвера возможностей покидать выдвижной ящик было мало.

Я села напротив девушки, и она вновь заговорила:

– Мне нужна ваша помощь в одном деле.

– А заплатить вы сможете?

– Разумеется.

– В таком случае вы не просите меня о помощи, вы нанимаете меня на работу, – сказала я. – Но мои услуги стоят недешево. Не знаю, сможете ли вы себе их позволить на карманные деньги.

– Безусловно, смогу.

Она холодно рассмеялась и открыла лежащую на коленях сумку. Я ожидала, что она достанет толстую пачку банкнот, чтобы доказать свою платежеспособность, но она вытащила один-единственный листок бумаги размером с ладонь и протянула мне.

На листе аквамаринового цвета твердым почерком в стиле Чжэнского Вэнь-гуна [228] были написаны три иероглифа: «Гэ Линъи». И больше ничего. Ни чина, ни адреса, ни номера телефона. Похоже, она сделала на заказ эту визитку вовсе не для того, чтобы впоследствии с ней могли связаться, но просто, чтобы в ситуациях, подобной этой, передать собеседнику и продемонстрировать свой особый социальный статус.

Вращаясь в кругах жен и дочерей высокопоставленных господ, я, разумеется, слышала это имя.