Чтение онлайн

Жаль, но увидеть оживление в общежитии мне было не суждено.

Когда я вышла из здания общежития, внутренний дворик полностью скрылся в закатной тени деревьев. Не сказать чтобы сегодняшнее расследование не дало совсем никаких результатов, – по крайней мере, я составила предварительное мнение о Цэнь Шусюань и выяснила вот что: почти никто ее по-настоящему не знал.

По длинной галерее я пошла к выходу с территории школы и остановилась поговорить с привратником.

Лет шестидесяти, хромой, с ослепшими глазами, привратник напоминал персонажа «Отверженных». Даже если он будет бежать со всех ног, догнать девочку-ученицу ему не под силу, поэтому школьное начальство, поставив его на эту должность, могло ни о чем не волноваться. Конечно, если в школу однажды вломится настоящий злодей, самое большее, что сможет сделать привратник, – вызвать полицию по телефону, стоящему на его столе.

Когда я подошла, он курил медную трубку, облокотившись на плетеный стул, и табак был такого плохого качества, что даже мне, курильщику со стажем, его запах показался отвратительным.

– В воскресенье вечером в школу пришла одна ученица и затем очень быстро ушла. Помните что-то такое?

Он сплюнул табак и медленно ответил всего одной фразой:

– Да кто упомнит, что было в воскресенье.

Я прекрасно понимала, что в общении с такими людьми, как он, серебро гораздо действеннее визитной карточки. Он взял пару медных монет, которые я ему протянула, и, с жизнерадостным видом полистав журнал посещений, нашел имя Цэнь Шусюань в колонке «8 апреля».

– Вспомнил. Приходила девочка, сказала, что забыла в школе какие-то вещи. Я попросил ее расписаться в журнале и пропустил.

– Что она несла в руках, когда уходила?

– Что-то прямоугольное, темно было, я не рассмотрел.

– В тот же день вечером в школу позвонили, верно?

– Подождите-ка, дайте вспомнить. – Подняв голову, он посмотрел на меня, словно раздумывая, не попросить ли еще денег, но, увидев, что я не спешу доставать кошелек, расстался с этой надеждой и ответил прямо: – Звонил мужчина, сказал, что отец пансионерки. Родители иногда так звонят, и я сразу перевел звонок на комендантшу общежития.

– Вы не спросили, чей он отец?

– Он не сказал, а я не спрашивал.

– И не доложили заведующей о том, что Цэнь Шусюань приходила в школу?

– Ученица пришла забрать вещи, что тут особенного? Зачем бы мне докладывать?

Похоже, ему никто не сообщил, что Цэнь Шусюань пропала, да он и сам не интересовался.

Мне подумалось, что истинный фасад школы для девочек Святой Терезы – вовсе не покрытые красным лаком большие ворота, не часовня и колокольная башня, что выглядывали из-за ограды, а этот неказистый старик, который стоял сейчас передо мной. Все посетители обязательно встречают привратника и сразу же понимают: пусть директор здесь – португальская монахиня, а названа школа в честь испанской святой, все равно это китайская школа.

Кинотеатр «Золотой феникс» на улице Цанли гораздо больше напоминал католический собор, даже более величественный, чем настоящая часовня в школе для девочек Святой Терезы. Разве что на крыше был установлен не крест, а флюгер в виде петуха, слепящий глаза в золотом закатном свете. Возможно, отсюда кинотеатр и получил свое название «Золотой феникс».

Однако, стоило подойти чуть ближе, всякий намек на величие храма исчезал без следа.

Обшарпанные стены были выкрашены в темно-желтый цвет так называемого средиземноморского стиля. Повсюду виднелись следы грязи и какие-то странные каракули. На торце здания когда-то была роспись, явно в европейском стиле, но и та давно стерлась – сейчас и не разглядеть, что там нарисовано. Даже на огромной каллиграфической вывеске в стиле Яня [241] исчезла пара черт, и превращение «Золотого» в «Того» было лишь делом времени.

На двустворчатой двери висел замок, а сверху был прикреплен листок желтой бумаги, на котором кто-то неаккуратно нацарапал: «Закрыто». Сбоку от двери была наклеена афиша нового фильма американской кинокомпании Metro-Goldwyn-Mayer «Тарзан – человек-обезьяна»: полуобнажённый мужчина одной рукой держался за свисающую с дерева лиану, а другой сжимал красивую блондинку с приоткрытым ртом. Внизу мелким шрифтом было напечатано: «Скоро в кино! Премьера 5 апреля». Хорошая реклама, жаль, что не оправдала себя.

Я обошла кинотеатр кругом и в переулке позади здания увидела ведущую на второй этаж железную лестницу. В конце лестничной клетки виднелась железная дверь, а перед ней – терраса площадью в пару квадратных метров.

Дверь охраняли двое мужчин. Один, крепкий и рослый, был одет в черного цвета халат. Бородатый, с сальными спутанными волосами, он выглядел свирепо. Сидя на корточках, он глядел на меня злобным взглядом. Второй, наоборот худой, был похож на заядлого курильщика опиума: глаза и щеки впали, лоб пересекал шрам. Темно-серый хлопковый костюм европейского кроя болтался на его исхудалом теле. Костюм, судя по всему, стирали несчетное количество раз, и ткань во многих местах полиняла. Со скучающим видом он прислонился к стене, без остановки качая одной ногой; на земле валялись окурки и спички.

Увидев меня, худой заговорил, обнажив гнилые зубы:

– Вы тут живете?

– Нет, я пришла забрать долг.

С этими словами я вытащила из кармана наполовину выкуренную сигарету Hatamen и протянула ему.

Желтыми от нагара пальцами он взял сигарету и зажал в зубах, вытащил из пиджака коробку шведских спичек, чиркнул и прикурил. Глубоко затянулся несколько раз, после чего внимательно осмотрел меня с головы до ног.

– Не знавал, чтобы нашим делом женщины занимались.

– Этот Цэнь и вашему хозяину должен денег?

– Что, твоему тоже задолжал?

Я кивнула.

– Мы тут сколько дней к ряду караулим, и никого из Цэней не видать. Зато уже несколько раз из других контор приходили за долгами. Не дурак этот Цэнь, раз столько сумел занять.

– Сколько он должен вашему хозяину?

– Две тысячи.

– Скорее всего, перепродавал векселя или госзаймы, – сказала я. – Последние два года всякая торговля заканчивается убытками, как-никак депрессия. В такое время заниматься спекуляциями – немудрено остаться без гроша.

– Вот и наш хозяин попался на его удочку, но подумал, раз уж у Цэня есть в городе недвижимое имущество, он не сможет так просто сбежать. А в результате? Все пороги оббили и только узнали, что Цэнь этот давным-давно заложил кинотеатр банку да выручил за него кругленькую сумму.

– Может, он уехал к себе на родину?

– Об этом мы тоже подумали. У них там сейчас орудуют банды, если дорожит жизнью – вряд ли он туда сунется. Наш хозяин говорит, как пить дать он где-то в городе, только непонятно, где прячется.

– Даже если вы его найдете, вряд ли ведь он сможет вернуть деньги.

– У него дочь есть, не захочет отдавать деньги – заберем ее в счет уплаты долга.

– Дочь стоит двух тысяч юаней?

– Тысячи, наверное, стоит, хоть немного возместим ущерб. – Он холодно усмехнулся и затоптал окурок. – Коли обычную девчонку продать в публичный дом, много, конечно, не выручишь. Но его дочка – другое дело, она, говорят, учится в школе Святой Терезы. Уж чего-чего, а богатеев, охочих за модой, сейчас навалом, и каждый мечтает о наложнице из какой-нибудь западной школы. Кто-то из них да раскошелится на выкуп за невесту!