Чтение онлайн

Кас не смотрел ей в глаза. Усердно скреб фары.

– Кас, это не все?

– Я получил сообщение.

– Так.

– От парня по имени Марк.

– Господи. Он прислал тебе что-то неприличное…

– Он говорит, что он мой отец.

Аша почувствовала, как земля уходит из-под ног, и прислонилась к боковине фургона. Она боялась, что этот день наступит, но так хорошо замела следы, что уверилась: этого никогда не случится. В частности, из-за этого она никогда не возвращалась домой. Не хотела столкнуться с ним или с кем-то, кто его знал. С той частью жизни было покончено, и допускать ее сюда она не собиралась.

– Он сказал, что обо мне ему рассказала бабушка. До этого он и понятия не имел, что я есть.

Аша поднесла свободную руку ко рту. Пальцы похолодели. Слишком многое надо осмыслить. И как со всем этим быть? Марк все-таки вышел на их след – спасибо маме. Надо объясниться с Касом, но у нее отнялся язык.

– Он говорит, что начал искать меня в прошлом году, – продолжил Кас. – Мы поэтому переехали? Поэтому все время переезжаем?

Она не могла это осмыслить, и ее обычно быстрый ум застопорился. Как он мог узнать о Касе? Она принимала все меры предосторожности. Узнает ли он ее через двенадцать лет? Общих друзей у них не было. Люди, которые знали их как пару, исчезли из ее жизни еще до того, как беременность стала заметна. Правду знали только мама и брат. Даже в свидетельстве о рождении Каса стоит: отец неизвестен. Кас принадлежал ей и только ей.

– Мама?

– Прости, Кас, но этот человек лжет. Наверное, Тесса… не знаю, была пьяна, что-то перепутала или выдумала все на ходу. Бог знает, зачем она такое сказала. Мне этого беднягу почти жалко, купился на такую очевидную ложь.

– То есть он не мой отец?

– Нет. Извини. В соцсетях к тебе будут подкатываться психи всех мастей. Может, лучше этот аккаунт удалить, как считаешь? Еще поговорим об этом, когда подрастешь.

Аша посмотрела Касу в глаза – карие, ничего общего с Марком. Впору поверить, что он унаследовал только материнские ДНК: внешнее сходство, одинаковое чувство юмора, любит ту же еду, те же игры. В нем она обрела свою утерянную половинку.

По лицу Каса трудно было понять, что у него в голове. В сведенных бровях читалось недоумение, в выпяченной нижней губе – разочарование. Одно ясно – он не знал, верить ей или нет.

– Так что же… – начал он.

– А ничего. Ты с бабушкой давно разговаривал? Она тебе об этом человеке что-то говорила?

Кас покачал головой. С мамой Аши у него были не те отношения, чтобы обмениваться сообщениями и звонками. В этом была вина Аши, хотя как посмотреть: может быть, за это надо сказать ей спасибо. Мама не раз предлагала ей посидеть с Касом, когда он был младше, но Аша всякий раз отказывалась. И, как ни упрашивала мама, не оставалась ночевать в комнате, которую никогда не считала своей. Каса она привозила к маме редко и никогда не оставляла его у нее. Несколько раз Тесса говорила, что хотела бы видеть внука чаще, но потом у нее появлялся новый кавалер, и ее внимание переключалось на что-то другое. Она никогда не претендовала на звание лучшей в мире мамы, но рассказать Марку о Касе – это уже не лезло ни в какие ворота.

Когда они встречались, Марк частенько к ним захаживал, но Тесса никогда не была о нем высокого мнения. Так почему же она решила открыть ему тайну, сохранить которую Аше было так важно?

– Этот Марк хочет прислать мне что-то за все дни рождения, которые он пропустил. Сказал, что пришлет мне новый айфон, если я дам ему наш адрес.

– Ты же этого не сделал, правда? – Аша бросилась к Касу и схватила его за предплечье. Она понимала, что жмет слишком сильно, но от страха потеряла голову. – Кас? Скажи мне, что ты этого не сделал!

– Не сделал.

– Он знает, что мы в Корнуолле? Ты не вывешивал фотки, из которых ясно, где мы живем?

– Нет. Ничего такого.

Аша отпустила его и закрыла лицо руками.

– Хорошо, – пробормотала она. – Хорошо.

Кас протиснулся мимо Аши и с силой бросил губку в ведро, пена полилась через край.

– Почему я никого не могу пустить в свою жизнь?

– В смысле?

– У тебя в голове не поймешь что.

– Кассиус!

– Ты мне врала! Говорила, что у меня нет отца. Никогда не позволяла мне поближе сойтись с бабушкой и дядей Джорджем. Никогда не позволяла побыть где-то достаточно долго, чтобы было время завести друзей. Хочешь держать меня при себе, потому что у тебя больше никого нет, и думаешь, что можно вырастить человека и заставить его себя любить. Но любовь так не работает! Ты просто эгоистка. Эгоистка!

– Кас!

– А теперь ты снова заставишь нас переехать?

– Кас.

– Ты сказала, что мы можем здесь остаться, – сказал он.

Аша глубоко вздохнула и почувствовала, как силы оставляют ее – до последней унции.

– А ты, – произнесла она, – сказал, что мы можем уехать.

Кас распрямил спину, посмотрел на нее сверху вниз.

– Похоже, мы оба думаем одно, а говорим другое.

Запах все никак не мог выветриться, хотя вчера вечером Пиппа приняла ванну, а с утра провела двадцать минут в душе. Даже несмотря на лосьон для тела «Коко Шанель», который дети подарили ей на Рождество, от нее все равно пахло больницей.

Она то и дело поглядывала на календарь на кухонной стене – напомнить себе, что сегодня вторник. Как странно – дни знай себе менялись, а она об этом даже не подозревала. После того, как ее сбила машина, прошла уже целая неделя.

В доме стояла давящая тишина. Она надеялась, что Чарльз возьмет отгул, но он сказал: она все равно будет только спать, а деньги им нужны. Как она могла забыть? Пиппа облокотилась на спинку кухонного стула – очередной приступ тошноты. Ее все еще мутило от лекарств, которыми ее пичкали. А может, все дело в черепно-мозговой травме? Ей сказали, что сразу она не восстановится, требуется время. Так что торопиться не надо. Чарльз взял с нее слово, что она не будет подниматься с постели, но сам не раз нарушал обещания, значит, и она вправе нарушить свое. К завтраку она налила себе бокал вина как-то сгладить острые углы, пока будет решать, чем дальше заняться. Но по желудку разлилась какая-то кислятина, в итоге она сварила себе кофе. В кухне висела дощечка с мелом, на которой она обычно записывала план покупок, но сейчас там были какие-то имена и небольшой текст. Напоминания, чтобы не забыть. Она стояла и смотрела на доску, не понимая, что там написано.

Она открыла кухонную дверь, сунула ноги в растоптанные шлепки и вышла из дома глотнуть свежего воздуха. Погода менялась, в воздухе веяло прохладой. Пиппа неторопливо прошла в конец сада, откуда между остроконечными крышами в долине виднелось море. Ей нравилось по утрам проверять – океан на месте, никуда не делся. Был у нее такой дурацкий ритуал. На самом деле, из окна их спальни открывался вид получше – одна из причин, почему они десять лет назад купили этот дом. Думали пристроить балкон и пить там по утрам кофе. Но теперь этого уже не будет. Она собралась всплакнуть, но потом поняла: все слезы уже пролиты.

Конечно, по дому она будет скучать. Стать одной из этих пар – как мерзко. Долго ли они смогут скрывать это от детей? Парни толковые, им известно куда больше, чем хотелось бы Пиппе. Бенни и Чарльз не были близки никогда, но в последнее время Бенни стал открыто враждебен. Она знала, что на его преданность может рассчитывать, а вот Майлс… тут она не уверена. Если дойдет до боевых действий, чью сторону он возьмет?

Сейчас уже трудно вспомнить, но когда-то у нее с Чарльзом были вполне прочные отношения. Интеллект, честолюбивые планы – тут они друг с другом совпадали. От жизни хотели одного и того же, оба со страстью помогали людям, стремились сделать мир лучше для своих будущих детей. В этом смысле она мало изменилась, просто со временем картинка потускнела. И теперь вместо мечтаний у нее – список дел. Доску с честолюбивыми планами заменила гладильная доска. Мысли о будущем уступили место мыслям о прошлом.

И грех жаловаться, ведь ее жизнь была прекрасной, пока не перестала быть таковой. В детстве она была счастлива, родители ее любили. Работа приносила удовлетворение, от детей исходило тепло. Но ей еще не стукнуло и пятидесяти, когда она почувствовала: все, конец. Она испугалась, опомнилась и поняла: тратить время на то, чтобы оставаться у кого-то на втором месте, она не будет.

Множеству пар удавалось восстановить отношения после того, как искра погасла. Но этим утром она вдруг осознала, что спасать их отношения не хочет. Спасти дом, спасти от позора себя – да, но жить всю оставшуюся жизнь с Чарльзом она больше не желает. Один из плюсов этого несчастного случая – да, были и плюсы – заключался в том, что МРТ показало: опухоли у нее нет. Милая доктор, напомнившая ей маму, сказала, что опасаться деменции тоже не стоит. Причина ее такого самочувствия, скорее всего, гораздо проще.