Чтение онлайн

Заметив, что ее бокал опустел, Фоска поднялся.

– Как насчет вина?

Подойдя к комоду, он наполнил два бокала темно-красным «Бордо» и протянул один из них Мариане.

Она сделала глоток. Вино было хорошим, крепким, с насыщенным вкусом. Алкоголь уже начинал действовать. «Надо с этим заканчивать, иначе скоро опьянею», – отметила она и отпила еще.

Фоска снова сел за стол.

– Расскажите о своем муже.

Мариана покачала головой.

– Почему нет? – удивился профессор.

– Не хочу.

– Даже имя его не назовете?

– Себастьян, – помолчав, тихо ответила Мариана.

Стоило ей произнести его имя, как образ мужа – ее ангела-хранителя – встал перед глазами. Мариана сразу ощутила себя в безопасности и успокоилась. Ей почудился шепот Себастьяна: «Не пугайся, любимая. Не давай себя в обиду. Ничего не бойся».

Решив последовать его совету, Мариана смело посмотрела Фоске в лицо.

– Я хотела бы побольше узнать о вас, профессор.

– Зовите меня Эдвард. Что именно вы хотите знать?

– Как прошло ваше детство?

– Детство?

– Что представляла из себя ваша мама? Вы были близки?

– Мама? – Фоска расхохотался. – Вы что, собираетесь за ужином провести со мной сеанс психоанализа?

– Просто мне любопытно. Чему еще она вас научила, кроме как варить макароны?

– К сожалению, мало чему. А какой была ваша мама?

– Она рано умерла. Я ее совсем не знала.

– Пожалуй, я свою тоже.

Какое-то время профессор оценивающе глядел на Мариану. «Он очень умен и проницателен, – подумалось ей. – Надо быть осторожнее».

Как бы между прочим она поинтересовалась:

– У вас было счастливое детство?

– Вы все-таки твердо решили заняться психоанализом?

– Я просто поддерживаю разговор.

– В разговоре обычно оба собеседника рассказывают о себе, – возразил Фоска и выжидающе замолчал.

Мариана поняла, что выбора нет.

– Ну, мое детство было не особо счастливым. Конечно, случались и радостные моменты. Я очень любила отца, но…

– Но?

Мариана пожала плечами.

– Слишком часто жизнь омрачалась смертью близких.

Какое-то время они в тишине глядели друг на друга. Наконец Фоска кивнул.

– Да, по вам видно. У вас очень печальные глаза. Знаете, вы даже напомнили мне Мариану из стихотворения Теннисона. – И Фоска процитировал: – «Он не идет! – она твердит. – Устала я, и лишь могила отдохновенье мне сулит!» [134]

Мариана потупилась. Его способность видеть ее насквозь раздражала. Залпом допив вино, она вновь подняла глаза на Фоску.

– Ваша очередь, профессор.

– Хорошо… На самом деле мое детство тоже нельзя назвать счастливым.

– Почему?

Фоска отозвался не сразу. Сначала он встал и, сходив за бутылкой, подлил Мариане «Бордо».

– Честно? Отец был жестоким человеком, часто поднимал руку на маму. Я жил в страхе за нее и за себя.

Мариана не ожидала такого искреннего ответа. Сказанное было похоже на правду. Тем не менее Фоска говорил совершенно бесстрастно, без всяких эмоций.

– Мне очень жаль, – произнесла она. – Это ужасно.

Фоска пожал плечами и снова сел.

– Вы умеете вызывать на откровенность. Сразу видно, что вы хороший психотерапевт. Я был твердо намерен ничего вам не рассказывать о себе, а в итоге, выражаясь вашим языком, все равно оказался на фрейдовской кушетке в роли примерного пациента.

Помедлив, Мариана спросила:

– Вы когда-нибудь были женаты?

– Какой интересный ход мыслей! Значит, с кушетки мы переместились в постель? – Фоска засмеялся. – Нет, я старый холостяк. Не довелось встретить свою единственную. – Он отхлебнул вина. – Пока не довелось.

Фоска не сводил с нее тяжелого, внимательного, пронизывающего взгляда. Мариана почувствовала себя кроликом перед удавом. Не в силах дольше на него смотреть – недаром Зои назвала Фоску ослепительным! – Мариана отвернулась, чем, кажется, позабавила профессора.

– Вы очень красивы. Однако у вас есть и другие, более ценные достоинства. Вы обладаете прекрасным качеством: умеете сохранять хладнокровие. Вы как глубины океана, которых не тревожат бушующие наверху волны, спокойны… и печальны.

Мариане не нравилось направление, в котором развивается разговор. Происходящее выходило из-под ее контроля. К тому же она захмелела, и резкий переход от романтики к убийствам застал ее врасплох.

– Утром ко мне приходил старший инспектор Сангха. Выяснял, где я был в то время, когда убили Веронику. – Фоска вперился в Мариану, видимо, надеясь, что она как-то выдаст свои чувства.

– И что вы ответили?

– Правду. Что я был у себя, дополнительно занимался с Сереной. Предложил ему поговорить с ней, если он мне не верит.

– Ясно.

– Инспектор задал множество вопросов, и один из них – о вас. Знаете какой?

Мариана покачала головой.

– Нет, не знаю.

– Он поинтересовался, почему вы так сильно против меня настроены и чем я вам так насолил.

– А вы?

– А я сказал, что понятия не имею, но спрошу у вас. – Он улыбнулся. – Вот и спрашиваю. В чем дело, Мариана? Со дня смерти Тары вы ведете против меня настоящую кампанию. Поймите, я ни в чем не виновен. А вы так хотите сделать из меня козла отпущения…

– Я не делаю из вас козла отпущения.

– Да ну? Я ведь здесь чужой. Американец из рабочей среды, затесавшийся в элитарный круг английской профессуры… Конечно, я сюда совсем не вписываюсь.

– А по-моему, отлично вписываетесь, – возразила Мариана.

– Разумеется, я сделал все возможное, чтобы влиться в коллектив. Тем не менее проблема в том, что англичане хотя и не проявляют так явно, как американцы, своей ксенофобии, все равно всегда будут относиться ко мне с подозрением. Я никогда не стану для них своим. – Он прищурился. – Как и вы.