Чтение онлайн

— Детектив Грин, если не ошибаюсь? Будьте так любезны, адресуйте ваши слова мне.

Хиллари посмотрела на женщину. Той было чуть за пятьдесят, и весила она гораздо больше, чем позволял предположить темно-синий костюм от хорошего портного. Огромные темные глаза за стеклами очков. Враждебный взгляд.

— Я не вас пришла допрашивать, миз Бернс, — спокойно возразила Хиллари.

— Мистер Джонс, из достоверных источников нам стало известно, что в течение последнего времени вы были недовольны, — снова перехватил слово Майк. — Как мы понимаем, вам не понравилось то, что кто-то подрывает ваш бизнес, — он снова постучал по фотографии Евы. — Возможно, дело было в этой девочке и ей подобных?

Тут уж бешеную землеройку буквально унесло в космос. В ее яростных речах слушатели понимали в лучшем случае одно слово из десяти, однако общий смысл сказанного ни у кого не вызывал сомнений. Кроме того, то, что она предложила сделать Майку Реджису, было невозможно чисто с физической точки зрения. Даже если бы у человека было вдвое больше суставов. Она явно считала, что допросная — не место для церемоний.

Знай этот сутенер о подработках Евы, его бы это не порадовало. Совсем не порадовало. Мунго считал Оксфорд своей территорией. Клиенты платили проституткам, проститутки платили Мунго. И больше никаких посредников. Все прочие сутенеры рано или поздно оказывались в больнице имени Джона Рэдклиффа. Или в канале. Независимых проституток в Оксфорде не водилось.

— Да уж, это как минимум оскорбительно, — задумчиво сказала Хиллари. — Приезжает какая-то умная и смазливая иностранка и давай строить из себя королеву куртизанок. Нельзя позволять таким женщинам понабраться идей о своем положении в жизни — упустишь момент, и что тогда подумают твои собственные рабочие девочки?

Хиллари почти шептала и слышала, как сидящий рядом Майк повысил голос, обращаясь к бешеной землеройке — чтоб та ничего не расслышала.

«Да, — с нахлынувшей внезапно радостью подумала Хиллари, — мы действительно отлично сработались».

— Мои бабы знают, кто здесь главный, — шепотом ответил Мунго.

Хиллари в этом ничуть не сомневалась.

Он окинул ее взглядом.

— А у тебя годные сиськи. Большие, и никакого силикона, я же вижу. Ты, конечно, старовата, но если решишь слегка подзаработать, приходи — я всегда готов помочь.

Услышав этот сальный комментарий, бешеная землеройка разом покраснела. Но не из сочувствия к оскорбленной женщине, в этом Хиллари не сомневалась.

— Настоятельно рекомендую не позволять полиции вывести вас из себя, — заявила адвокатша. Хиллари с трудом сдержала улыбку.

Бинго.

Мунго широко улыбнулся в ответ.

— Я разве разозлился? — невинно спросил он.

Хиллари тут же вцепилась в услышанное. Редко когда на допросе ей подкидывали такую удачную реплику.

— А вот Ева Жерэнт тебя здорово разозлила, да? Мы нашли ее дневник. Она зарабатывала по двадцать штук в месяц, — лихо солгала Хиллари и с удовольствием увидела, как у него сузились глаза. — Такие деньги… — она сложила губы трубочкой и беззвучно присвистнула.

— Хрень, — безразлично ответил Мунго.

— Как скажешь, — пожала плечами Хиллари.

— Моего клиента не интересуют заработки проститутки, — чопорно заявила бешеная землеройка.

При этих ее словах Майк Реджис оглушительно расхохотался. Даже Мунго Джонс улыбнулся.

— Я никогда в жизни ее не видел, — ровным голосом заявил Мунго, совершенно игнорируя предупреждающий взгляд адвокатши. — И если это все, что у вас есть… — Он выложил перед собой руки ладонями вниз, и Хиллари заметила пересекающиеся белые шрамы, которыми были испещрены костяшки пальцев.

Следы чьей-то бритвы? Шрамы казались старыми.

— Что вы делали ночью одиннадцатого числа, мистер Джонс? — угрюмо спросил Майк, и от звучащей в его голосе угрозы даже Хиллари стало не по себе.

При этих словах уголок рта сутенера дернулся. На таком худом лице ничего было не скрыть — и вдруг с него разом пропало всякое выражение.

Хиллари почувствовала, что Майк задрожал, как охотничья собака, почуявшая подстреленного фазана, и поняла, что он чувствует. По телу у нее побежали мурашки.

Вопрос явно не понравился сутенеру.

— Одиннадцатого? — протянул он. — Да кто его знает. И не упомнишь. Все, допрос окончен.

— Если вам нечего скрывать. — Майк тоже встал. Бешеная землеройка принялась собирать свои вещи.

— Инспектор Реджис, вы слышали, что сказал мой клиент.

Голос с густым шотландским акцентом так и сочился удовлетворением.

— А почему вы не можете сказать, где вы были? Всего три дня назад, Мунго. У тебя ведь проблем с памятью нет…

— Инспектор Реджис! Я повторяю: допрррррос окончен! И под запись я должна добавить, что…

Бешеная землеройка затараторила, излагая одну жалобу за другой, но Хиллари ее уже не слушала. Мунго Джонс не произнес больше ни слова.

Реджис проводил их взглядом, дождался, чтобы дверь закрылась, и сел. Спокойно нажал на клавишу и выключил запись.

В электрической тишине Хиллари медленно потерла щеку.

— Теперь у нас есть подозреваемый номер один? — с любопытством спросил Майк.

Хиллари вздохнула.

— Это еще неизвестно. У вас есть причины полагать, что он знал о Еве Жерэнт?

Майк беспомощно развел руками:

— И да и нет. В его окружении у нас есть агент под прикрытием. По его данным, там что-то затевалось. Мы знали, что у Джонса возникли какие-то дела. Но наш агент не пользуется большим доверием, поэтому больше ничего узнать не смог.

Хиллари вздохнула.

— Столько шуму из-за одной-единственной индивидуалки? Если бы Джонс узнал про Еву, мог бы просто отвести ее в сторонку, поучить хорошенько и подмять под себя.

Майк кивнул:

— Возможно, он уже пытался, но ничего не вышло. Или Ева не единственная индивидуалка.

Хиллари фыркнула.

— Чтобы она открыла собственный бордель — это вряд ли, Майк, — сказала она. И умолкла.

Нет, Ева вряд ли стала бы связываться со всем этим. У нее были совсем другие планы, дерзкие и блистательные. Но если дело было не в ней?

Хорошенькие, умные, но при этом небогатые студентки — идеальные девочки по вызову, причем высокого класса. Покупатель получает штучный товар, ну а молодежь в наше время вечно нуждается в деньгах.

— Полагаете, что некий практичный предприниматель мог перевести уроки экономики в более, так сказать, практическую плоскость? — осторожно спросила Хиллари.