Чтение онлайн

Если по пути попадется магазин — куплю яблоко, решила она.

В зубе снова кольнуло.

А может, обойдусь.

Фрэнки А., иначе Майкл Боулдер, жил в переделанном доме мельника в деревушке такой крохотной, что на карте она даже не была подписана.

Когда Хиллари свернула на узкую дорогу, по обе стороны которой тянулись кусты боярышника, на низком сером небе коротко сверкнуло солнце, высветив пасущееся на лугу стадо. Вода в бегущей через луг реке стояла неприятно высоко, и Хиллари понадеялась, что фермер не оставит здесь скот надолго. Здесь, в долине реки Черуэл, реки по зиме частенько выходили из берегов.

Она проехала коварный крутой мостик, и на спуске в животе у нее засосало и подпрыгнуло. Сразу за мостом стоял мельничий дом.

Это был старый коттедж из котсволдского камня, с низкой сланцевой кровлей и несколькими рядами маленьких окошек в частых переплетах. Сбоку, под шумным бурливым мельничным лотком, располагалось деревянное колесо с лопастями. Хиллари вышла из машины и услышала, как в кроне плакучей ивы завела свою обычную незамысловатую и нежную песенку лесная завирушка.

Хиллари с неприкрытой завистью окинула взглядом дом и окрестности. Потом солнце скрылось, и все снова стало серым и блеклым.

Она постучала в дубовую и, кажется, тоже старинную дверь, про себя отметив молоток в виде головы русалки.

Ах да, конечно. Ведь Фрэнки А. занимается дизайном интерьеров.

Дверь открылась, и Хиллари увидела приятного мужчину изрядно за сорок. Густые темные волосы, непривычно длинные для человека его лет, касались воротника. У него были спокойные серые глаза под темными бровями и резкая линия лица от носа к подбородку. Одет он был в белую, без рисунка рубашку и тугие джинсы.

Хиллари улыбнулась и представилась. Мужчина удивился.

— А я думал, вы всегда ходите по двое, — сказал он, отступая в сторону, чтобы она могла войти.

Хиллари кивнула:

— Обычно — да.

И кстати, у Мэла припадок случится, если он узнает, что она отправилась опрашивать подозреваемых в одиночку, без поддержки, не взяв с собой ни Томми, ни Джанин (да хотя бы и Фрэнка). Ну да меньше знаешь — крепче спишь.

— Вы, конечно, насчет Евы?

Хиллари кивнула. Речь у него была чистая, без акцента, ни манерности человека творческого, ни насмешливости кокни.

Хиллари оглядела холл — любопытно посмотреть, как дизайнер интерьеров отделал собственный дом.

Повсюду было дерево — лучи солнца, проникающие сквозь высокие витражные окна, цветными пятнами ложились на спиральные перила и обнаженные ступени витой лестницы. Чем-то это походило на интерьер старой деревенской церкви. Хиллари буквально наяву почуяла запах воска.

Но в комнате было тепло. Теплые полы? Очень мило.

— Идемте в комнату для отдыха, — предложил Майкл Боулдер, открыл дверь и встал сбоку, пропуская Хиллари.

Она вошла, и у нее перехватило дыхание.

Это воистину было жилье знатока интерьеров.

Одна стена комнаты целиком состояла из стекла. Какая-то часть рассудка Хиллари задалась вопросом о том, как, во имя всего святого, он сумел добиться разрешения на такую переделку, в то время как остальная часть просто зашлась в экстазе. Потому что за этой стеклянной стеной был мельничный лоток, и ухоженный сад, и старый, выгнувшийся над водой мостик красного кирпича, и поле с пасущимся на нем скотом. Вдоль берега реки склонялись плакучие ивы, тянувшие к воде светлые, лишенные листьев ветки.

Этот вид будто магнитом притягивал взгляд, не давая оторваться, но тут она услышала, как звонко отдаются по полу ее шаги, посмотрела вниз и судорожно сглотнула.

Под ногами тоже было стекло. Мало того — стеклянный пол нависал над водой, и струя из мельничной запруды бежала прямо под нею, торопясь попасть в пруд, который, как догадалась Хиллари, располагался по другую сторону от дома.

И лебеди в нем наверняка водятся. Черные.

— Поразительно, — сказала она ровным голосом. И не смогла не добавить: — Я живу на лодке, поэтому привыкла к таким видам.

В последнем предложении она неожиданно для себя услышала нечто вроде похвальбы.

Ну что за ребячество, в самом деле. Этот человек создал великолепный интерьер, собрал его в нежной абрикосовой, мятно-зеленой и кремовой гамме, добавил два мощных акцента. Почему бы просто не признать, что ему удалось?

С другой стороны, она не могла не признать, что, когда симпатичный дизайнер вскинул голову и смерил ее отчетливо заинтересованным взглядом, она почувствовала себя польщенной.

— В самом деле? На лодке для путешествий по каналам?

Хиллари кивнула. С таким видом умудренный опытом лодочный житель снисходит до мимолетного каприза неопытного новичка.

С каких это пор она стала причислять себя к «лодочникам»? Вспоминая о «Мёллерне», она всякий раз проклинала его последними словами. И что же? — теперь она буквально гордится этим проклятым плавучим гробом.

Взяв себя в руки, она села и достала блокнот. В сумке у нее лежала копия Евиного ежедневника, и, бросив на нее взгляд, Хиллари вновь отметила значок с полумесяцем, которым Ева пометила свою последнюю встречу с этим мужчиной.

— Мистер Боулдер, вам известно, что означает этот значок с луной? — спросила она, аккуратно сложив лист и закрыв большим пальцем остатки записи. — Зачем Ева его здесь поставила?

Майкл Боулдер наклонился; от него пахнуло дорогим одеколоном. Он посмотрел на распечатку.

— Простите, не в курсе.

Хиллари кивнула. Ничего другого она и не ожидала. И не понимала, откуда это назойливое ощущение, твердящее, что полумесяц здесь не просто так.

— Как давно вы были знакомы с Евой Жерэнт, мистер Боулдер? — спокойно начала она.

Майкл Боулдер сел на обтянутую черной кожей кушетку, в пару креслу, где устроилась Хиллари. В нескольких футах под ними бежала вода. На стене напротив мерно тикали старые часы с маятником.

— Мы познакомились прошлым летом. На майских гуляньях, знаете? Когда всякие там идиоты прыгают в реку и все такое.

Хиллари кивнула. Он врал. Это не могло быть правдой. На майские гулянья в Оксфорде царил сущий хаос. И допускались на праздник исключительно студенты, иногда — туристы. Но этот человек не был ни туристом, ни студентом.