Чтение онлайн

И откуда, откуда взялся этот его чертов псевдоним? Фрэнки, Фрэнсис… Какие у нас есть знаменитые Фрэнсисы?

— Понял, шеф, — сказал Томми, про себя гадая, отчего она так покачала головой. И нахмурилась, как хмурилась всегда, когда была глубоко погружена в свои мысли.

В Саммертауне он неохотно вылез из машины и проводил старый «фольксваген» взглядом. Потом повернулся было к колледжу, но остановился, завидев витрину ювелирного магазина.

Он подошел к витрине и окинул ее привычным испытующим взглядом. Часы (все — на батарейках). Серебряные и золотые браслеты, ожерелья, броши.

И кольца. Небольшая подборка обручальных колец. Золотых, с крошечными бриллиантиками. Кольца по карману. Именно такое кольцо ожидала получить от него в ближайшем будущем Джин. Именно такое кольцо ожидала увидеть на пальце Джин в ближайшем будущем его мать. Именно такое кольцо он и сам, скорее всего, подарит Джин в ближайшем будущем.

Они с Джин тихо-мирно встречались вот уже больше двух лет и почти два года из них были любовниками, пусть даже истово верующая матушка Томми, баптистка, понятия об этом не имела. Джин, тоже добрая баптистка, явно ожидала, что однажды получит такое вот колечко и с ним — избавление от клейма «падшей женщины».

Сбережений Томми впритык, но хватило бы.

Не отрывая взгляда от подставки с кольцами, он переступил с ноги на ногу, шаркнув большими ботинками.

Свадьба — это вполне разумно.

Сложив зарплаты, они с Джин могли бы взять в ипотеку маленький домик в Кидлингтоне. Томми хотел семью. И детей, троих самое меньшее.

С Хиллари Грин у них детей не будет.

Они с Джин подходили друг другу. Они почти никогда не ссорились, а он никогда особо не заглядывался на других женщин. Нет, конечно, он мог проводить взглядом пару подпрыгивающих грудей или длинных-предлинных ног под коротенькой летней юбчонкой. Или смазливое личико. Но взглядом дело и ограничивалось, да и не хотелось ему ничего другого.

Он был уверен, что хоть Джин тоже, наверное, поглядывает на других мужчин, но руки держит при себе.

А значит, было бы вполне разумно сделать ей предложение. Зачем ждать? И чего ждать? Он ведь знал, что никогда, никогда не наберется храбрости, чтобы попросить Хиллари Грин…

А о чем попросить-то? О чем ее можно попросить? Эй, шеф, как насчет пропустить по стаканчику? Переночуете у меня, шеф? Мама уже наверняка спит.

Шеф, а давайте поцелуемся.

Бред какой-то!

И все-таки в магазин он не вошел. Кое-как вытащив себя из уныния, он решительно направился к колледжу Святого Ансельма.

Пусть он ни о чем не попросит Хиллари Грин, он все-таки может слагать к ее ногам дары.

Например, ответ на вопрос о том, что делала Ева Жерэнт на майских гуляньях в прошлом году.

Ничего не зная о терзаниях сержанта, Хиллари приехала в офис и обнаружила, что там ее ждет Джанин. Вид у Джанин был взъерошенный и потрясенный.

И самодовольный. Хиллари ощутила душевный подъем.

Да. Он знала, что не зря зацепилась за эту учительницу. Чутье ее не подвело.

Молли Фэйрбэнкс играла на пианино, и играла хорошо. Впрочем, музыку они услышали, лишь открыв дверь музыкального класса — руководство колледжа позаботилось о качественной звукоизоляции. Отличное место для убийства, поморщившись, подумала Хиллари. В музыкальном классе колледжа Святого Ансельма твоих криков никто не услышит. «Чужой» отдыхает.

Джанин музыку не опознала, но была уверена, что это классика. Хиллари узнала произведение и шла медленно, чтобы как можно дольше наслаждаться дивными звуками. Но тут Молли Фэйрбэнкс заметила вошедших, руки ее застыли, и наступила тишина.

Хиллари вздохнула. Если бы только на лодке можно было установить хорошую акустическую систему. Если бы только она не так быстро сажала батареи.

Нет, надо бросить эту проклятую лодку и перебираться в дом.

— Доктор Фэйрбэнкс, — вежливо приветствовала она учительницу.

— Инспектор Грин, — сухо ответила Молли.

Сегодня пианистка была в светло-сером: бесформенное платье с единственной ниткой крупного фальшивого жемчуга. Казалось, что в таком наряде она должна была выглядеть смешно, но нет.

Хиллари, прочно вросшая в костюмы-двойки, снова вздохнула.

— У нас появились новые вопросы, доктор Фэйрбэнкс, и на этот раз я буду рада услышать честные ответы. Теперь мы точно установили, что Ева была убита.

Она говорила прямо, резко, без обиняков, и не удивилась, увидев, что учительница музыки заморгала, и лицо ее словно опало.

— Понимаю, — тяжело уронила она.

— Ева была дорогой девушкой по вызову и тем зарабатывала на жизнь. У нее было всего шесть постоянных клиентов, для работы она держала квартиру в Ботли. Но вам это все известно, правда? — сказала Хиллари, краем глаза поймав быстрый потрясенный взгляд Джанин.

Сержант явно считала, что выкладывать свидетелю и потенциальному противнику все факты — чистое безумие. В учебниках о таком не пишут.

«Ничего, — подумала Хиллари, — научится, как в свое время научилась я сама». Наберется опыта, научится читать людей, будет знать, когда лучше наподдать, а когда отступить, когда солгать, а когда, как сейчас, сразу понять, что ты победила. Дальше остается только грести выигрыш.

Доктор Молли Фэйрбэнкс угрюмо кивнула. Ссутулившись, она нависла над пианино, и Хиллари вдруг страстно пожалела о том, что прервала ее игру.

— Вы полагаете, что ее убил клиент? — спросила пожилая пианистка, отведя назад седую прядь, выпавшую из привычного рыхлого пучка.

В голосе ее звучала боль, и Хиллари эту боль уловила сразу же.

— Я так не думаю, — ровным голосом ответила она, отчего сержант еще больше опешила и почувствовала себя как Алиса в кроличьей норе.

Да что здесь происходит, в конце-то концов? Кто так допрашивает подозреваемых? И все же Джанин почувствовала азарт. Вот за что она любила свою работу.

Хиллари подошла ближе и оперлась на фортепиано. Это был великолепный инструмент. Не старый, не из дорогих, но он говорил сам за себя. Это был инструмент, который творил музыку.

Мало осталось в мире таких честных вещей, как эта.

— Это ведь вы ее с ними познакомили, правда, доктор Фэйрбэнкс? — тихо спросила Хиллари. Пожилая учительница рассматривала свои руки. Руки, которые могли предать в любой момент. Узловатые жертвы прогрессирующего артрита.

Молли Фэйрбэнкс молча сложила руки на коленях, подняла голову и посмотрела на инспектора. Взгляд у нее был открытый и равнодушный.