Чтение онлайн

– А ты уверена, что Карл Фельдман убил твою сестру?! – взрывается он. – У меня, например, такой уверенности нет!

– Мы даже не знаем наверняка, что она мертва.

Я словно позволила себе сделать вдох – впервые с тех пор, как ее неубранная кровать рядом с моей опустела.

Но ведь это правда. Никто до сих пор не показал мне обломка ее кости или хотя бы микроскопического пятнышка ее крови, которая всегда была чуть темнее моей. Аудиозаписи с признанием я тоже не слышала.

Значит, есть один процент надежды. Или девяносто девять процентов безысходности. Зависит от того, что плещется в моем стакане – виски или чай.

Он произносит мое имя так многозначительно, с такой болью. Хватит. Хватит повторять мое имя!

Я пытаюсь думать. Куда Энди спрятал отслеживающее устройство? В мой чемодан?

Неужели он пробрался в мою квартиру? Когда он начал слежку – в тот день, когда мы уехали от миссис Ти?

Что ему известно?

– И давно ты за мной следишь? – спрашиваю я. – С нашей последней встречи? С тех пор, как Карл объявился на ваших радарах? Или еще дольше? Дольше?!

– Возвращайся домой. Или в Лондон, куда тебя проводила мать. Не мешай нам работать!

Но ты же ничего не сделаешь, Энди. Я подготовилась куда лучше.

Ты разговаривал с моей мамой.

– «Нам» – это кому? – тихо спрашиваю я. – Ты приехал с напарником?

Я машинально кошусь в окно. Невыносимо думать, что по ту сторону жалюзи стоит еще кто-то.

Раньше под «нами» он всегда имел в виду себя и меня.

– Нас прослушивают? Валяй арестовывай. – Я протягиваю ему руки. Бросаю вызов. Мне надо знать, как далеко он готов зайти. И зачем явился. – Я заслужила, уж поверь. Чего только не делала: следила за людьми, давала взятки, выкрала камеру Карла.

– Замолчи.

– Если ты пришел не за этим, проваливай. Карл исчез. Это правда, Энди. Моя операция «В поисках сестры» провалилась. Радуйся. Спасибо, что отвадил тех подонков в подворотне, но ты должен кое-что понять. Я бы справилась и без тебя. И в номер тебя пустила я, иначе бы ты здесь не стоял.

Мои руки застыли в воздухе.

Я не позволю ему меня остановить.

Энди делает решительный шаг в мою сторону. Напрасно.

Это случилось за два дня до моего школьного выпускного. Я приехала к Эдне Зито в четырнадцатый раз. Она наклонилась и прошептала: «Мне запрещено говорить про тех девочек в лесу».

Мы сидели вдвоем на скамейке в крошечном садике дома престарелых. На моих плечах лежала яркая разноцветная шаль – ее вязали крючком по очереди все «Перекати-Полли». Час назад они торжественно поздравили меня с выпускным и вручили подарок, завернутый в мятую бумагу с рождественскими колокольчиками.

Я ушам своим не поверила. Эдна с каждой неделей все глубже погружалась в забытье. Несколько недель назад я решила, что она ничего не знает. Перестала показывать ей фотографии. И навещала старушку только потому, что успела к ней привязаться.

– Я вам разрешаю, говорите, – хитрю я. – Что вам известно?

Эдна положила мне на колено сухонькую, бумажную ладонь.

– Кажется, Опал или Герти опрыскивают мое голубое желе средством для мытья окон. Оно тоже голубое. Хитро они придумали!

– Средство для мытья окон становится абсолютно прозрачным после нанесения, – раздраженно отвечаю я. – Его было бы не видно и на красном желе. Что вам известно о близняшках?

– О каких близняшках? Не знаю я никаких близняшек. Мы вроде о голубой отраве разговариваем.

Тогда я нетерпеливо вытащила из рюкзака две фотографии – портрет близняшек из книги Карла и его собственный портрет, причем свежий, сделанный на последнем суде. Одному репортеру удалось сфотографировать его в толпе прессы сразу после слушания.

– Актер какой-то? – нахмурилась Эдна.

– Пожалуйста, Эдна, вы ведь уже видели эти снимки! Сосредоточьтесь.

– Самое время для шоколадного печенья и фруктового салатика.

Она немного побледнела, дыхание участилось.

Мне было восемнадцать. О выучке еще и речи не шло.

Я просто замолчала и покатила ее в столовую полдничать.

Через неделю на пороге дома престарелых меня встретил Никсон Зито. Он стоял, скрестив руки, и поджидал меня.

– Прошу вас прекратить эти визиты. Так всем будет лучше.

Когда на моей шее смыкаются пальцы Энди, я думаю о Карле. Пока я голая и беззащитная, он может вломиться в номер и навсегда прекратить мои страдания.

Когда Энди прижимает меня к полу, я представляю, как на улице, в неприметной машине его дожидается напарник (или напарница, тайно в него влюбленная, мечтающая родить ему десяток детей).

Возможно, именно она сейчас войдет в номер и прикончит меня словами. Закрывая глаза и погружаясь во мрак, я думаю о сладостной, бесконечной и мучительной боли, которую умеет причинять только Энди.

Когда он потянулся к моим рукам, мы могли бы сделать то, чему оба были обучены – причинить друг другу боль.

Вместо этого я позволила Энди рывком привлечь меня к себе. Почувствовала под футболкой его теплые руки, а потом и прикосновение его губ. Я невольно поморщилась и вздрогнула, когда он дотронулся до старого синяка на моей спине – сувениру на память о последней тренировке. Энди всегда бередил мои раны.

Происшествие в кабаке уже казалось сном. Недопроявленной фотографией.

Энди воспринял мою реакцию неправильно. Попятился. Заглянул мне в глаза – не то с вожделением, не то с обидой.

– Да или нет?

Мне даже не пришлось думать. Я просто погладила его щеку – как в тот первый раз, на парковке.

Снимая кобуру, он смотрел мне прямо в глаза. Намеренно тянул время, чтобы я при желании успела передумать.

А потом мы упали на кровать, слегка отскочили от твердого матраса и засмеялись. Стянули с себя всю одежду. Его джинсы и футболку, мое нижнее белье – теперь мы были на равных.