Чтение онлайн

Сейчас Энди слегка замедляет темп, целует меня в ухо. Я представляю себя птицей, которая присела на потолочный вентилятор и наблюдает за происходящим. Я – одухотворенный соловей из его любимого стихотворения Китса, а может, зловещая черная ворона с пшеничного поля Ван Гога.

Сколько времени прошло с тех пор, как он меня поцеловал? Две минуты? Пятнадцать?

Я выгибаю спину. Энди бормочет что-то нечленораздельное.

Тому, кто сейчас выломает дверь, придется нас убить. Или подождать.

Я хочу заслужить прощение Энди. Когда вся эта чертовщина закончится, я хочу, чтобы он снова меня полюбил.

– Так должно быть. Так должно было быть всегда, – шепчу я.

Когда я просыпаюсь, Энди уже нет – что ж, это более чем справедливо. Он ничего не обещал, не рассказывал, не объяснял свое внезапное появление в кабаке, не спрашивал, зачем я стащила его пароли и что планирую делать дальше.

Перед тем как уснуть, я подумала, что Энди мог украсть все мои находки. Карту, телефон, коробки с документами из кузова пикапа. Всю мою жизнь. Но нет, он просто исчез. В каком-то смысле это еще более жестокий поступок.

Я приподнимаюсь на одном локте. Лежащий в моих ногах Барфли тоже поднимает голову. Вчера вечером, после пары «заходов», Энди нашел его в углу ванной. Он подхватил его на руки, поблагодарил за вежливость и уложил в нашу кровать. Похоже, с тех пор Барфли даже не шевелился.

Мой пистолет лежит на том же прикроватном столике. Рядом – до боли пустой гостиничный блокнот. Никакой записки. Слова обычно так и сыплются из Энди – я знаю, ведь я сохранила каждое из них.

В одной из моих коробок лежит конверт, а в нем – все записочки и рисуночки, которые он оставил мне за двадцать семь дней нашей любви: на подушке, в бумажнике, на лобовом стекле машины, в учебниках, внутри рулона туалетной бумаги.

Мои ключи тоже лежат на прежнем месте. Ключ от банковской ячейки указывает на север, ключ зажигания – на запад. Ровно так они и лежали вчера, я запомнила. Телефон по-прежнему в ванной, к нему пристал неприметный волосок, который я тоже видела вчера вечером.

Я не готовилась к приходу Энди, не подмечала заранее все эти мелочи – просто такой я теперь параноик. Быстро осмотрев номер, прихожу к выводу, что Энди ничего не взял. Под кроватью лежит ненароком скинутая с тумбочки игральная кость – единственное свидетельство нашей встречи.

Ну ничего, я готова. Выучка дает о себе знать.

Приступаю к методичным поискам того, что Энди наверняка оставил в моем номере. Один крошечный трекер обнаруживается в пластиковой коробочке с зубной нитью (она почти точь-в-точь как моя, но все же немного отличается), еще один – в подошве «найков». Черная резина вскрыта и склеена обратно так мастерски, что разреза почти не видно.

Трекеры приятно хрустят под ногой, рассыпаясь по белому кафелю крошечными внутренностями – как тараканы, выползшие из картонных стен.

Я надеваю спортивные штаны, футболку с пандой и выхожу на улицу. Там еще темно, парковка по-прежнему забита машинами. Возможно, за мной наблюдают. Я опускаюсь на колени и свечу фонариком под кузов машины, заглядываю в колесные ниши.

Нахожу искомое под задним бампером – небольшую черную коробку, которой вчера не было. Внимательно ее изучаю. Ничего особенного – GPS-трекер с магнитом, устройство для обыкновенного бытового шпионажа: чтобы заботливые родители могли одновременно смотреть «Нетфликс» и приглядывать за своими нерадивыми тинейджерами-алкоголиками, а повздорившие мужья и жены – собирать доказательства для более эффективного раздела имущества и детей.

Я закрепляю коробочку под бампером соседнего пикапа – по счастливой случайности тоже белого.

Затем возвращаюсь в комнату, закрываю входную дверь на замок и цепочку, завожу будильник на восемь утра. Возможно, трекер под бампером был отвлекающим маневром: утром я прочешу всю машину на предмет более серьезного оборудования для слежки. Загляну под капот и под приборную доску, под сиденья и коврики, осмотрю люк в крыше – словом, все места, куда обычно устанавливают такие приборы. Я уже не раз устраивала своим машинам подобные проверки, но, очевидно, надо делать это чаще. Трекер, который агентство по аренде автомобилей устанавливает на случай угона, я уже давно сняла.

Наверняка в салоне найдутся еще трекеры. Но вот кто их там оставил? Большой вопрос.

Быть может, все то время, что я строила планы относительно Карла, кто-то еще строил планы относительно меня.

Я набирала мобильный Дейзи уже тринадцать раз – все звонки сразу переходят на голосовую почту. В ветеринарной клинике трубку снимает автоответчик. И там, и там я оставляю одинаковые сообщения: Если увидите моего отца, пожалуйста, позвоните в полицию. Он потерялся. Он психически не здоров и склонен к насилию.

Страх за Дейзи гложет меня изнутри. Если она умрет, полная глупых мечтаний о Гарварде, – это моя вина.

Пора уезжать, но в комнате до сих пор стоит запах Энди. Я то и дело подхожу к пустому блокноту на столике у кровати – словно в надежде, что он одумается. Подношу блокнот к свету – нет ли вмятин от ручки? Может, Энди что-то написал, потом вырвал верхний листок и унес с собой? Однажды такое уже было. Послание-призрак звучало так: Люблю тебя.

Но почему Энди вернулся? Почему теперь? Давно он за мной следит? Неужели с тех пор, когда мы расстались, когда мне было девятнадцать? Неужели я не заметила слежку? Если да, то ему самому впору обращаться к психиатру – такая одержимость будет посерьезнее моей… С нашей последней – неожиданной – встречи прошел год. Я часто прокручиваю в голове его звонок, наш разговор и информацию, которую мне удалось раздобыть.

Когда он допрашивал меня касательно сестры и моих последних открытий, я старалась отвечать уклончиво и коротко. Только слизывала сахарный ободок с бокала мартини и растворялась в приятном алкогольном мороке. Энди обратил внимание на мои накачанные руки и ноги, разбудив во мне одновременно страсть и паранойю (он знает о моем тренере? а еще что знает?). Я соврала, что просто сменила фитнес-клуб.

– Наконец-то решила жить дальше? – спросил он.

– Почти, – ответила я, решив не говорить, что никогда не прекращу поисков сестры.

Умолчала я и о том, что сутками просиживаю в одной из «камер индивидуального хранения дядюшки Фреда», где по белым икеевским стеллажам расставлены разноцветные пластиковые контейнеры с бумагами, а стены украшает разросшаяся в сотни раз версия моей детской галереи из шкафа.

Два года назад я перевезла в эту пещеру свой письменный стол, потрепанный диванчик, приличный торшер, маленький холодильник и пять пистолетов, унаследованных от отца. А заодно все вещи сестры, которые мама запихнула в картонные коробки, убрала на чердак и больше не трогала. В этой же бетонной келье я готовилась к защите диплома.