Чтение онлайн

– Печаль, – говорит Карл. – Таков мой ответ. Даже не описать словами, как это печально. Расскажешь о самом печальном событии своей жизни?

– Это платье принадлежало девушке по имени Виолетта? – Меня так и подмывает нарушать правила игры.

– Откуда мне знать? Я просто нашел в воде эту тряпку. И кстати, неплохо подзаработал на фотографии – мне даже стало немного совестно. Большую часть тех денег я перевел в исторический фонд Галвестона – на реставрацию архитектурных памятников. Они же получают все авторские отчисления за этот снимок.

Совестно, говоришь? Уже почти полночь. Я открываю «Девушку под дождем».

– Первая ассоциация?

– Первая.

– Да, да, мы ведь давно играем, пора бы запомнить.

– Нет, «первая» – это ответ. Она первая, к кому я был неравнодушен, и потому до сих пор меня преследует. Сейчас она, кстати, тоже на террасе – обсыхает и треплется с Уолтом. Поэтому я оттуда сбежал.

Карл двигает мне тарелку с чипсами – их осталось пять штук.

– А теперь сыграем в мою игру. Называется «правда или начо». Если не хочешь отвечать на вопрос – съедаешь один чипс. Отвечать можно как угодно, необязательно одним словом. Готова?

– Сейчас моя очередь задавать вопросы!

– Какая досада. Зачем ты всем врешь, что я – твой отец?

Пожимаю плечами.

– Просто так было проще выкрасть тебя у миссис Ти. И это объяснение ни у кого не вызывает лишних вопросов.

– Правда или начо: как умерла твоя сестра? Ее застрелили? Зарезали? Задушили? Утопили? – Он четко, с расстановкой произносит каждое слово.

– Тело до сих пор не нашли, – шепотом отвечаю я. Вот зачем, спрашивается? Зачем я вообще ему отвечаю?!

– Сочувствую. – Он дает мне книгу. – Какую фотографию ты нашла у себя дома?

А вот это правильный поворот. Я судорожно листаю страницы, открываю нужную и показываю Карлу.

Несколько секунд он молчит.

– Две Мэри, – наконец мрачно произносит он. – Ну, разумеется.

– Разумеется? В каком смысле?

– Ты любила сестру? – резко спрашивает он. – Правда или начо: она тебя когда-нибудь бесила?

– Прекрати, Карл.

– Правда или начо. Правда или начо: сестра когда-нибудь тебя бесила?

– Да, Карл, я ее любила. И да, иногда она меня бесила.

У Рейчел все было чересчур, все на полную катушку.

– Почему?

– Все думали, что из нас двоих Рейчел самая… смелая.

– Красивое имя было у твоей сестры. Так вот в чем смысл этих маленьких гастролей – показать Рейчел, на что ты способна?

От ярости я теряю дар речи.

Молча беру с тарелки начо и кладу в рот. Оно тут же взрывается огнем.

Карл захлопывает книгу.

По обоюдному молчаливому согласию мы покинули «Планету Марфа». Я иду к пикапу и уже почти перешла дорогу. Карл отстает шагов на десять. Внезапно из-за угла вылетает машина с выключенными фарами.

За миллисекунду до того, как я сама успеваю сориентироваться, Карл вскрикивает. Я ныряю вперед. Машина проносится в нескольких дюймах от моих ног.

Никогда не падай на правую руку. Вспоминаю это предостережение тренера за миг до удара об асфальт. Левая рука с хрустом ломается, точно сухая ветка.

Боль невыносима. Краем глаза я успеваю заметить черный силуэт – верный признак того, что сейчас я потеряю сознание. С трудом поворачиваю голову. Карл с разинутым ртом бежит по дороге и яростно машет руками.

Его криков я не слышу – мне полностью отшибло слух. Содержимое моей сумочки высыпается на тротуар. У ног валяется вновь разломившаяся пополам книга Карла.

Оглушительный белый шум стоит в ушах. Я заставляю себя сесть: на случай, если придется защищаться. Со стороны бара ко мне бегут две женщины, одна уже куда-то звонит по мобильному.

Женщина с телефоном подбегает, падает рядом на колени и ласково кладет теплую руку мне на плечо. Она показывает на себя и на свою спутницу, что-то говорит. Я мотаю головой. Ничего не слышу. Мозг наконец отказал? Как же шумно.

Я смотрю на ее губы, и до меня наконец доходит: медсестры. Они с подругой – медсестры. Видимо, пьяные, рассеянно замечаю я. От них пахнет текилой. Они опускают меня на землю, укладывают мои руки на живот – и покалеченную левую тоже. Она согнута под странным углом. «Лежите, – говорят женщины. – Не двигайтесь!»

К моменту прибытия «Скорой» я уже неплохо вижу и что-то слышу. Рука горит синим пламенем.

– Уберите носилки, – говорю я странным тоненьким голоском. Он словно принадлежит крошечному человечку, который сидит где-то у меня в ногах. – Я в норме.

– Приятно познакомиться, Внорме. Меня зовут Эндрю, – весело отвечает один из санитаров. – Вы только не переживайте. Мы все сделаем в лучшем виде.

Легко, как пушинку, они укладывают меня на носилки.

Карл наклоняется и, обдавая меня запахом халапеньо, шепчет:

– Кому ты насолила, а? Те придурки в машине метили в тебя!

Его губы едва ощутимо касаются моего уха. Меня передергивает. Карл решительно забирается мне под футболку – в районе живота, – и тут же отходит, чтобы санитары могли погрузить меня в машину. Так, теперь я поеду через пустыню под вой сирены и мерцанье проблескового маячка. Тоже мне, невидимка.

Карл не садится со мной в машину – впрочем, он и не обязан.

Он весело машет мне на прощанье. На плече у него моя сумочка, под мышкой две половинки книги. Уверена, что пистолет теперь тоже у него – за ним он и полез под футболку.

В сумочке, которую я ношу крайне редко, лежат ключи от пикапа и рулончик наличных из чемодана. Все остальное (что не присвоил Карл) спрятано в ванной комнате нашего люкса. Пряча деньги, я думала о сокровенных тайнах: своих, Карла, Рока Хадсона.

– Ни о чем не волнуйся! – успевает проорать Карл.

И двери машины захлопываются.

Неподалеку от мечтательной Марфы, оказывается, есть Алпайн, городок с собственным пунктом неотложной помощи. Ну, то есть как неподалеку – в тридцати милях. Хорошо, что у меня всего лишь перелом, а не инфаркт миокарда. Всю дорогу до Алпайна в салоне «Скорой» орет местное радио, по которому в данный момент зачитывают тексты лучших кантри-песен за всю историю человечества.