Чтение онлайн

Хоть мне и неймется задать несколько вопросов о нашей гостье, я оборачиваюсь и бросаю только одно:

– Пожалуйста, не лезь сейчас к Карлу, ладно?

– Не волнуйся. Скоро она свалит. Ее бесит, как я вожу.

В течение десяти бесконечных минут, за которые Карл одолевает одну восьмую мили, меня тоже не раз посещает желание просочиться сквозь дверцу и раствориться в ветре.

Когда мы наконец выезжаем на более приличную дорогу, у меня ломит зубы – так сильно я их стискивала. Заднее крыло пикапа раздавлено всмятку. Но есть и хорошая новость: впереди, на фоне послегрозового серо-голубого неба, маячит сотовая вышка. Не так уж мы и далеки от цивилизации, как мне казалось.

– Молодец!

Я хвалю Карла примерно раз в две минуты, независимо от того, какую часть машины в этот момент он оставляет в лесу. Мы вновь очутились на проезде Джеймса Дина и двигаемся по извилистой дороге со скоростью трактора «Джон Дир». Я пытаюсь заглянуть в глубину оврага, где покоятся искалеченные автомобили, но там все заросло кудзу.

– Куда теперь? – спрашивает Карл.

Я думаю о ребятах, которых мы бросили валяться в грязи. О поджимающих сроках. О том, что завтра вечером я должна привезти Карла к миссис Ти не позже полуночи. Если он не вернется, она наверняка позвонит в полицию. Свалит вину на меня (и, конечно, наврет с три короба). Что угодно – лишь бы ее славный домик не лишили финансирования.

– А куда хочешь, – говорю. – Или куда хочет Уолт. Только мне сначала надо позвонить, хорошо?

Я беру с приборной панели золотой айфон Карла.

У Карла дергаются губы.

– Слежки уже не боишься?

– Я быстро.

Да чего там, кто угодно может за мной следить, как бы я ни маскировалась. Видимо, я нашла не все трекеры. Неужели Фред и Марко ехали за мной от самого пляжа? А Гретхен, интересно, в курсе? Или она настолько повредилась рассудком от горя и угрызений совести, что выскочила замуж за негодяя, бросившего Виолетту подыхать в мутных водах залива?

Трясущимися руками я пытаюсь набрать нужный номер.

Услышав в трубке уверенный и спокойный голос Энди, я чуть не взрываюсь от облегчения и благодарности. Словно кто-то гладит меня теплой рукой по щеке.

– Слава богу! – восклицает он. – Ты цела?

– Да.

– Фельдман с тобой?

– Да.

– И ты действительно укатила с ним из больницы с загипсованной рукой, как говорят мои ребята?

– Какие ребята? Из ФБР? Ты за мной шпионил?

– А ты думала, я просто уеду? Правда, они тебя потеряли и словили за это выговор. Какой-то грузовик перегородил им дорогу. Этот звонок я отслеживаю, ясно? Но трубку пока не клади, я не закончил. Машина, которую ты просила меня пробить, принадлежит некоему Марко Бароне из Вудлендс. Давным-давно он проходил свидетелем по делу об исчезновении девушки в Галвестоне, Виолетты Сантана. Это имя тебе знакомо?

– Да. Марко с приятелем ждут, когда вы их заберете.

Мертвая тишина.

– Окей. Если тебе больше нечего добавить, я продолжу. Не думай, что это хоть сколько-то тебя оправдывает, но твои действия помогли поднять дело Викки Хиггинс в Калверте. Женщина, подтвердившая алиби ее мужа и ставшая впоследствии его второй женой, вчера пришла в полицейский участок. Она созналась, что соврала насчет алиби. В действительности она понятия не имеет, где в тот день находился ее муж. Признаться в этом ее заставила встреча с неким серийным убийцей и его сумасшедшей дочкой. Теперь каждую ночь она видит один и тот же кошмар: кто-то душит ее белой фатой. Пояснения, думаю, излишни. – Я молчу, и Энди продолжает: – Итак, Фельдман скорее всего не имеет отношения к смерти Викки Хиггинс и Виолетты Сантана, верно?

– Похоже на то.

– Ты нашла какую-то связь между Фельдманом и жертвами этих преступлений, верно? Может, расскажешь хотя бы про Виолетту?

Итак, две из трех красных точек на карте исчезли. Мой долг исполнен. Я пытаюсь вспомнить, что успела рассказать Энди в прошлом году, попивая «Лемон дроп». И угадать, что он раскопал самостоятельно.

Знаю, когда он заканчивает вопрос словом «верно» – это не ласковый разговор с бывшей подружкой. Это допрос. Я ему полезна. Поэтому он до сих пор меня не остановил. И все же я должна с ним поговорить.

– Ты по-прежнему думаешь, что Карл Фельдман убил твою сестру? – спрашивает он.

Ага. Наконец-то подошел к главному. И самому неприятному.

За окнами ползет лес. Карл сидит почти неподвижно, словно в трансе. Мы отъехали всего на пару миль от той полянки, на которой бросили головорезов.

– Я отследил звонок, – сообщает Энди.

Вешаю трубку. Затем скидываю аудиозапись признания Фреда и Марко на номер Энди. Пару секунд думаю, стоит ли отправлять их фотографию. Потом все-таки жму «отправить».

– Что ты там делаешь с телефоном? – подозрительно спрашивает Карл.

– Выключаю.

И это чистая правда.

Дворники на лобовом стекле начинают поскрипывать. Дождь стихает. Небо впереди светлое. Как только мы оказываемся на шоссе, Карл съезжает на обочину и за руль сажусь я. Взгляд у него какой-то стеклянный. Лучше я буду рулить одной рукой, чем бояться, что он уснет или забудет, чем занят.

Если ехать со скоростью сорок пять миль в час – с помятым задним крылом и дружелюбно помигивающими задними фарами, – если шарахаться от всех фур, проносящихся мимо со скоростью ветра, думаю, все у нас будет хорошо. Карл пока не сказал, куда ехать, так что я просто качу вперед, стараясь не выезжать на встречку.

Любые пораженческие мысли я обычно отгоняю «Московскими правилами» Джона Ле Карре, которые твержу про себя, словно мантру. Тренер орал их мне в ухо всякий раз, когда я валялась полумертвой крысой у его ног.

Слушай интуицию.

Никогда ничего не предполагай.

Любой человек может находиться под контролем врага.

Не оглядывайся назад; рядом всегда кто-то есть.

– Уолту захотелось капустки и фасоли, – заявляет Карл.

Излишняя самонадеянность противника – твое преимущество.

– Хорошо. Куда поедем? Я не очень-то ориентируюсь в этих краях.

– Нам нравится «Пикетт-Хаус» у следующего съезда на Вудвилл. Мы там иногда ужинали с тетей и дядей. Картофельное пюре, жареная курица, печенье. Простая, настоящая еда.

Меняй образ действий, маскируйся. Плыви по течению, будь неприметен, сливайся с толпой.

Только вот я уже плохо понимаю, под кого маскируюсь. Я вся грязная, от меня разит потом. И остальные «Московские правила» я забыла.

Начинаю составлять в голове очередной список.

И замираю на первом же пункте.

За семь лет до исчезновения сестры Карл оказался рядом с моим домом и сфотографировал Рейчел. В видоискателе он должен был заметить и пятилетнюю меня.

Карл меня спас.

Пока что на сегодняшний день это его самая блестящая уловка.

Всю дорогу до «Пикетт-Хаус» я пытаюсь разгадать эту загадку и прогнать чувство благодарности.

Сую руку в гавайский мешок и достаю оттуда фотографию сестры на крыше. Выкладываю ее на полиэтиленовую скатерть рядом с холодным сладким чаем из чистого янтаря, который напоминает мне о любимом напитке мамы.