Чтение онлайн

– А, да… – Зато о кусачках в рюкзаке Юи точно было известно всем. – Еще вопрос: а ты уверен, что убийца во всех случаях – один и тот же человек?

– Думаешь, Ядзаки убил не тот, кто лишил жизней Юю и Саяку?

Я кивнул.

На первый взгляд, это казалось маловероятным, но стоило рассмотреть и такой вариант.

Допустим, убийца пришел на склад, чтобы забрать нож, которым была убита Саяка. Если так, то преступления, конечно же, связаны. Но ведь нож он в итоге не забрал! Из-за того, что запаниковал, – как мы предположили? Но тогда остается вопрос: в какой момент преступник заметил Ядзаки?

– Убийца напал на Ядзаки до того, как успел взять нож, верно? – принялся я размышлять вслух. – Но в тот момент против него не было никаких доказательств. Он просто зашел на склад – можно ведь было придумать какую-нибудь причину, почему он там оказался. Допустим, что-то искал…

– Все так. Но поставь себя на место убийцы. Он был уверен, что на складе никого нет и о его секрете никто не знает. И вдруг обнаруживает там Ядзаки, который к тому же прячется под водой. Естественно, преступник пришел к выводу, что его раскрыли и что Ядзаки поджидает именно его. А раз так, нож как таковой уже не имел большого значения – требовалось устранить свидетеля. И потом – представим, что на склад зашел человек, не имеющий отношения к убийству. Вот он видит, что под водой кто-то есть. Будь ты на его месте – промолчал бы?

– Точно нет. Наверняка перепугался бы и закричал от неожиданности.

– И любой бы так отреагировал. Я сам бы заорал. Скажу больше: скорее всего, невиновный человек решил бы, что убийца – тот, кто поджидает в воде, и стал бы звать на помощь. Вместо этого пришедший, не раздумывая, схватил секатор и ударил им. Значит, почти наверняка делал подобное и раньше.

– Да, ты прав, – согласился я.

Как ни крути, выходило, что третье преступление совершил тот же, кто убил Саяку.

Но Саяку обезглавили для того, чтобы скрыть данные в ее смартфоне, а значит, сделал это тот же, кто убил Юю. Во всех трех смертях, неразрывно связанных между собой, виновен один и тот же человек.

При этом мотивы второго и третьего убийства были понятны: избавиться от улик. Но мы так и не знали, с чего все началось – почему преступник расправился с Юей.

Сётаро вставил трубу в левую штанину рыбацкого комбинезона и прислонил всю конструкцию к вентиляционной решетке в коридоре. Выглядело почти как пугало.

– Так сойдет, – заключил он.

– Думаешь, успеет высохнуть?

– Посмотрим. Если не просохнет, тому, кто останется, придется потерпеть.

До момента, когда кому-то придется повернуть лебедку, оставалось тридцать два часа. В углу у лестницы все так же лежали пыточные инструменты – кто знает, воспользуемся ли мы ими?

Мы вернулись к себе в комнату.

Сётаро достал из сумки смартфон Саяки, который взял на хранение. В разъем, чтобы удалить остатки влаги, был засунут кусок бумажной салфетки.

Вчерашняя попытка включить телефон оказалась безрезультатной. Сётаро снова подключил кабель и нажал кнопку питания.

– Ну что? – спросил я.

Затаив дыхание, мы смотрели на черный экран. Но шли секунды, а он по-прежнему оставался черным. Либо телефон еще не просох изнутри, либо от воды что-то замкнуло, и он вышел из строя. Впрочем, даже если бы его удалось включить, – мы все равно не знали пароля. Видимо, оставалось смириться с тем, что содержимое для нас недоступно.

Решив, что пора собрать все улики в одном месте, мы взяли смартфон Саяки и рюкзак Юи и двинулись в столовую.

Все наши были там – Хана, Маи, Рюхэй. Обстановка напоминала приемный покой в больнице: кто ссутулился и сидел неподвижно, кто нервно ходил взад-вперед вдоль стола – каждый будто ожидал рокового диагноза, лишь иногда, когда напряжение становилось невыносимым, ненадолго выходил в уборную или возвращался к себе в комнату. Впрочем, все вскоре спешили обратно, словно боясь пропустить, когда их пригласят в кабинет.

Каждый понимал: дело близится к развязке. Избегать друг друга дальше было невозможно.

– Что делали? – немедленно спросила нас Хана, как только мы вошли в столовую с нашими «вещественными доказательствами».

– Да просто комбинезон повесили сушиться, – ответил я.

– А-а-а… – разочарованно протянула она.

– Ядзаки не показывались? – в свою очередь, поинтересовался я.

– Нет.

С тех пор как Хироко и Хаято заперлись в комнате вместе с телом, от них не было ни слуху ни духу.

– А вы уверены, что телефон получится разблокировать отпечатком пальца? – спросила Хана, склонившись над столом и ни к кому конкретно не обращаясь. – Это ведь «биометрическая идентификация» называется. «Био» – значит «живой». Разве отпечаток, снятый с трупа, подойдет?

– Должно получиться, – сказал я. – При биометрической аутентификации сканируется папиллярный узор – рельефные линии на коже. Почему не отсканировать их у трупа? Я читал одну статью в интернете – там рассказывалось, как датчик отпечатков обманули с помощью желатинового муляжа. Хотя в новых моделях вроде бывают ультразвуковые сканеры, которые и пульс распознают. Такой мобильный, наверное, не разблокируешь.

– А этот смартфон новый?

– Да вроде нет. Мне показалось, ему уже года два-три.

– Ну так тогда нормально все. – Хана подняла голову и посмотрела на меня с упреком.

Мы с Сётаро разложили улики на длинном столе, после чего поудобнее расположились на стульях.

– А пароль из скольких цифр? – вдруг спросил Рюхэй, нервно расхаживая туда-сюда.

– Шесть. Я видел при включении – ответил Сётаро. Сам я ничего заметить не успел.

Четыре цифры легче подобрать перебором – на это ушло бы меньше суток, и мы уложились бы в оставшееся время. Но шесть? Такой пароль взломать практические невозможно, если только там не зашифровано что-то очевидное – какой-то набор цифр, имеющий значение для семьи Ядзаки.

– Интересно, а кожа на пальцах еще не высохла? – пробормотала Маи. Никто не ответил.

Должна была – если бы речь шла о живом человеке, который вылез из ванны. Но Ядзаки мог провести под водой несколько часов. И как быстро, интересно, сохнет кожа на трупе? Имеет ли значение, что человек уже мертв?

Все теперь только и думали, что о содержимом телефона. Лишь оно, казалось, могло вывести нас на преступника – который, что ни говори, сумел убить троих человек и остаться при этом незамеченным.

Сётаро о своих догадках не распространялся, хотя я был уверен, что у него имелись версии. Но он решил держать их при себе – пока мы не выясним, что там, в телефоне Ядзаки. Если на видео попало лицо преступника, то никаких дальнейших логических цепочек не понадобится. Прямые улики куда выигрышнее любых рассуждений.

Мы избегали встречаться друг с другом взглядами.

Кто убийца? Этот вопрос висел над нами дамокловым мечом. До сих пор мы не говорили об этом напрямую, как будто согласившись, что не станем высказывать своих подозрений вслух, но сейчас атмосфера накалилась настолько, что любая мелочь могла вызвать взаимные обвинения. Только надежда на то, что удастся разблокировать смартфон Ядзаки, позволяла всем сохранять остатки здравого смысла.