Чтение онлайн

Кто из собравшихся в столовой был убийцей? Ничто не давало на это намека. Ни один не выглядел подозрительно, не выказывал излишней тревоги. Но, может, это закономерно? Ведь напуганы все были примерно одинаково?

Допустим, мы узнаем, кто убийца, – что тогда? Попытаемся убедить его: тебя и так приговорят к смерти, спаси нас ценой своей жизни? Но что, если это не сработает? Применить к нему физическое воздействие? Воспользоваться пыточными инструментами? Ведь, если он откажется, мы умрем все.

Выходит, наша судьба – в руках убийцы. И мы, и преступник – заложники ситуации.

Близость смерти давила на всех, а постоянная тревога выматывала. Я думал: наверное, что-то подобное испытывает солдат, которого отправляют на войну по воле какого-нибудь диктатора.

С момента землетрясения и первого убийства прошло пять дней, которые мы посвятили попыткам расследования. За это время к первой жертве прибавилось еще две. Может, стоило бросить жребий сразу после того, как мы обнаружили тело Юи, и тогда погибло бы меньше людей? Наверное, бессмысленно думать об этом, когда все уже случилось? Но тогда, после первого убийства, когда у нас не было ни единой улики, – разве мы не надеялись втайне на то, что случится второе?

Правильно ли мы действовали? Наверняка нет. А могли ли мы поступить по-другому? Мне казалось, что винить нас не в чем. Но близилось время, когда придется что-то решать.

Несколько вопросов, не переставая, крутились у меня в голове.

Кто из присутствующих, будучи убийцей, тем не менее согласится повернуть лебедку? И кого бы я хотел видеть в этой роли?

Ответ на оба вопроса был для меня очевиден.

Говорить об этом я, естественно, никому не собирался. Некоторым вещам лучше оставаться несказанными.

Наверняка я был не единственным – что-то подобное вертелось в голове у каждого, кто сейчас с отсутствующим видом оглядывал столовую.

Я вдруг встретился глазами с Рюхэем, и несколько секунд мы смотрели прямо друг на друга.

Смерть Ядзаки и приближающийся финальный срок нашего заключения, конечно, заслонили собой все, что случилось ранее, но по выражению на лице Рюхэя я понял: он по-прежнему на меня злится.

Быть может, он видел в моих глазах то же самое.

В запасе у нас оставалось двадцать четыре часа.

Я вышел в туалет, а затем направился к комнате, где жили Ядзаки: мне хотелось узнать, что у них происходит. Прошло уже довольно много времени, а Хироко и Хаято было не видно, не слышно.

Чем они занимались – безуспешно пытались разблокировать телефон? А может, даже не брались за это? После того как глава семейства погиб, они как будто впали в ступор.

Они ведь заперлись в комнате вместе с мертвым телом. Нужно следить за его состоянием, раз за разом проверять, высохла ли кожа на руках, распознает ли датчик отпечатки пальцев. А если нет – перебирать шестизначные номера, которые мог использовать Ядзаки-отец. Этим ли заняты Хироко с Хаято?

Я сильно сомневался, что они в нынешнем состоянии способны на рациональные действия. Может, стоило все-таки забрать у них смартфон и тело – пусть бы они и сопротивлялись? Попробовать разблокировать мобильный самим? Но как подобрать пароль? Мы бы не смогли его угадать.

Я осторожно подошел к двери и прислушался к доносящимся из комнаты звукам. Говорила Хироко – с нотками отчаяния в голосе, но решительно и, похоже, вполне отдавая себе отчет в собственных словах:

– Если ничего не выйдет, я сама поверну лебедку. А ты, Хаято, уходи отсюда вместе с остальными, возвращайся домой.

– Нет! Ни за что! – Парнишка явно был на грани истерики. – Я никуда не пойду! Лучше здесь умру!

Хироко тяжело застонала.

Я вернулся в столовую и снова сел на обшарпанный стул.

Мне не хотелось делиться с остальными тем, что я только что услышал. Впрочем, все это было вполне ожидаемо. Стоило оставить Хироко и Хаято в покое еще хоть ненадолго – может, они немного успокоятся?

Хотя смогут ли? Допустим, шок от смерти отца семейства отступит – но ведь финальный срок, до которого мы должны покинуть подземелье, приближался неумолимо.

В подземном бункере, где невозможно различить день и ночь, течение времени казалось еще более беспощадным. Само здание превратилось в гигантские водяные часы, которые отсчитывали секунды.

Из коридора донеслись шаги. Дверь в столовую медленно – будто входящий опасался выпустить наружу дикого зверя – приоткрылась.

Вошла Хироко – одна. Хаято остался в комнате.

Она явно старалась не показывать своих чувств. Ни следа слез на лице.

– Я про телефон моего мужа… На отпечатки пальцев он не реагирует. Подождите еще немного, – проговорила она отстраненно, словно автомат, и тут же развернулась, чтобы уйти к себе в комнату, к сыну и мертвому мужу.

Мы впятером переглянулись.

– Что это значит? Датчик сломался? – спросила Хана в воздух – прекрасно понимая, что никто не ответит.

– Иногда бывают сбои, – откликнулась Маи. – Приходится заново регистрироваться, иначе не распознает.

Да, с моим телефоном такое тоже как-то произошло.

Но если сканер отпечатков не работает, остается только шестизначный пароль. И тогда каков шанс его подобрать?..

Хироко приходила в столовую еще несколько раз, чтобы сообщить, как идут дела. Они, впрочем, не шли никак – и она каждый раз повторяла то же самое. Мы пытались давать банальные советы вроде «Попробуйте протереть датчик получше», она кивала с серьезным лицом и снова возвращалась к себе.

Остро ощущая собственную беспомощность, я пошел в машинное отделение, чтобы посмотреть на мониторы. Снаружи ничего не изменилось. Кажется, дело близилось к вечеру.

Мое беспокойство заразило всех, и теперь они тоже принялись заглядывать в машинный зал, чтобы посмотреть на изображения с камер. Сперва это был просто способ отвлечься и немного успокоиться, но скоро превратилось в навязчивую идею. Жажда видеть, что там, на поверхности, ощущалась каждой клеточкой тела – это было единственное напоминание о мире снаружи, мучительное, но необходимое, как воздух.

Мы продолжали ходить к мониторам, хотя уже наступила ночь. Яркая, почти полная луна освещала землю, и даже по зернистому изображению со старой камеры было понятно, что снаружи свежо, а воздух напитан запахом трав и деревьев. Я представлял, как открываю железную дверь, выбираюсь наверх и этот горный воздух обнимает все мое тело… Сердце болезненно сжималось в груди.

Оставалось чуть больше четырнадцати часов.

За это время нам следовало не просто найти убийцу. Требовалось убедить его пожертвовать собой, а если он откажется – заставить, пусть даже прибегнув к пыточным инструментам. Хватит ли на это времени?