Чтение онлайн

Грэйсон приближался к последним страницам дневника. Но тут он записал дату, которая заставила его оторвать взгляд от страницы и закрыть глаза.

«Интервью. Мое и Эйвери». Грэйсон помнил каждый вопрос, который им задавали. Он помнил, как повернулась к нему Эйвери, как он позволил себе посмотреть на нее, по-настоящему посмотреть, чтобы показать миру, что семья Хоторнов приняла избранного Тобиасом Хоторна наследника.

Но больше всего Грэйсону запомнился момент, когда они потеряли контроль над ситуацией, и то, как он вернул этот контроль обратно.

Притянул ее к себе.

Прижался губами к ее губам.

На одно чертово мгновение он перестал бороться с собой. Он поцеловал ее так, словно целовать ее – это то, для чего он рожден, как будто это неизбежно, как будто они были вместе. И вскоре после этого все взорвалось.

Так было всегда: с Эмили, с Эйвери, с Иви.

Почему не ты? Грэйсон заставил себя открыть глаза. Он посмотрел на записанную дату, затем взял карточку Шеффилда Грэйсона, сопоставил ее отметки с отметками на странице, которую расшифровывал, установил колесико шифрования на соответствующее число, основываясь на квитанции о снятии денег с этой датой. А затем он расшифровал, прочитал и записал.

Шеффилд Грэйсон смотрел интервью. Это он подстроил, чтобы их обвинили в том, что они якобы скрывают, что дядя Грэйсона Тоби все еще жив. Шеффилд Грэйсон верил, что Эйвери дочь Тоби. Он хотел подтверждения, но его не последовало, потому что Грэйсон взял дело в свои руки.

Тот поцелуй.

Ярость отца Грэйсона, вызванная этим поцелуем, ощущалась даже сейчас.

«Дочь Тоби Хоторна не может целовать моего сына!»

Грэйсон откинул голову назад, ему не стало больно глотать. «Он назвал меня своим сыном». Никаких кавычек. Никакого отстранения. Ничего, кроме одержимости и ярости.

– Грэй! – тихо позвал Ксандр.

Грэйсон покачал головой. Он не собирался говорить об этом – не о чем. Грэйсон вернулся к работе, чтобы завершить ее. В дневнике осталось ровно три записи. Грэйсон просматривал их со скрупулезной точностью и беспощадной скоростью. После интервью Шеффилд Грэйсон вернулся к отстраненному стилю, свойственному его предыдущим записям.

Первая из трех записей документировала платеж в криптовалюте «специалисту». Вторая включала информацию об оплате склада в Техасе. В третьей просто был список: «Хлороформ. Стяжки. Катализатор. Пистолет».

Эта запись была последней.

Грэйсон перестал писать. Он положил ручку и закрыл блокноты.

– Думаю, лучше не спрашивать, в порядке ли ты, – тихо сказал Нэш.

– Я съел все «Орео», – серьезно объявил Ксандр. – Вот, Грэй, возьми немного пирога!

Грэйсон ухватился за возможность отвлечься, предложенную его младшим братом.

– Ты заехал за пирогом?

– Когда я не заезжал за пирогом? – философски ответил Ксандр.

Тиски в груди Грэйсона ослабли. Немного. Недостаточно. Но, по крайней мере, он уже мог дышать – и думать. Не о том, что Шеффилд Грэйсон все-таки назвал его сыном. Не о той роли, которую сыграл тот поцелуй во всем, что последовало потом: бомба, похищение Эйвери, смерть Шеффилда Грэйсона.

Нет, Грэйсон, как всегда, думал о том, что делать дальше. Кто-то может совершать ошибки, но только не он.

Скорее всего, в течение нескольких часов Джиджи и Саванна приедут за шкатулкой. Без ключа в виде флешки им никогда ее не открыть, но Грэйсон знал, что не стоит недооценивать сестер. Если они откроют шкатулку и обнаружат, что внутри пусто, у них возникнут обоснованные подозрения.

Составив план дальнейших действий, Грэйсон отобрал у Ксандра вилку и съел кусочек пирога, а потом позвонил портье.

– Мне понадобится простой блокнот в кожаном переплете. Дорогой, коричневая кожа, ни на коже, ни на страницах не должно быть ни логотипов, ни любых других опознавательных знаков.

Пока Грэйсон ждал, когда его просьба будет выполнена, он взял отцовскую авторучку и гостиничный блокнот. Открыв первую страницу дневника Шеффилда Грэйсона, Грэйсон изучил мельчайшие детали его почерка. Единицы были просто прямыми линиями; небольшое утолщение этой линии вверху наводило на мысль, что он писал их снизу вверх. Тройки были округлыми, концы слегка загибались внутрь. У шестерок петля меньше, чем у девяток; у четверок и пятерок острые углы и резкие наклоны.

«Я смогу это сделать». С ручкой в руке Грэйсон воспроизвел одну из строчек зашифрованного текста. Близко, но не совсем. Он попробовал еще раз. Снова. К тому времени, когда в отель доставили новый блокнот, Грэйсон был готов. Медленно и кропотливо он переписал зашифрованные записи, создав копию дневника, который заканчивался сразу после похорон бабушки девочек. Грэйсон поместил дубликат в центральное отделение шкатулки, а затем собрал ее, сунув ключ-флешку под деревянную планку на самом внешнем слое.

Его сестры заслужили это. Открыть шкатулку. Расшифровать дневник. Узнать, кем был их отец, даже если Грэйсон не мог позволить им узнать все.

Встав из-за стола, он повернулся и отдал оригинальный дневник Нэшу.

– Отвезите его в дом Хоторнов. Спрячьте в столе «Давенпорт», который стоит у подножия потайной лестницы за книжными полками библиотеки.

Грэйсон посмотрел на свой блокнот, в котором записал расшифровку дневника, и, помедлив, протянул его Ксандру:

– Этот тоже.

Когда оригинал и его расшифровку спрячут в доме Хоторнов, проблема будет устранена. Правда о кончине Шеффилда Грэйсона останется тайной. Эйвери будет защищена.

– А этот сожгите, – сказал он братьям, протягивая им блокнот, в котором практиковался подделывать почерк Шеффилда Грэйсона. Осталось разобраться с последним пунктом.

– Ждешь, что мы оставим тебя одного? – Нэш прислонился к дверному косяку, лениво закинув правую ногу на левую. Его поза словно говорила: «У меня впереди весь день, младший брат».

– Я в порядке, – сказал ему Грэйсон, – ни хуже, ни лучше, чем обычно.

У него есть цель. Близнецы нуждались в нем, в отличие от его братьев, которые уже давно могли сами о себе позаботиться. Нужно разобраться с ФБР и финансовыми трудностями Акации. Найти офшорные счета, упомянутые в журнале. Ознакомиться с мельчайшими деталями трастов близнецов. Присмотреть за Троубриджем.

– Я хочу остаться, – сказал Грэйсон Нэшу. – На пару недель. Кто-то должен уберечь Джиджи от неприятностей, а Саванна слишком много на себя взвалила.