Чтение онлайн

Лишь бы подальше от нее.

Сосредоточиться на буквах, – напомнила себе девушка, – и ни на чем больше. Она разложила по полу фишки для скрэббла так, как будто ей и впрямь предстояло сыграть в эту игру: сперва гласные, а потом согласные в алфавитном порядке: А, А, Е, E, E, O, O, U, U, B, C, D, G, H, N, P, R, R, T, T, W, Y.

В голове всё еще звучали советы Грэйсона: поискать закономерности, повторы, всё, что поможет проредить набор букв.

Можно и так. Лира покосилась на его каменное лицо, на светлую прядь волос, упавшую на лоб. А можно сыграть!

Грэйсон руководствовался такой логикой: если букв слишком много, то и потенциальных слов из них можно составить немало. А вдруг цель – не собрать слова или предложения, а создать что-то вроде доски для скрэббла так, чтобы выиграть как можно больше баллов?

Это радикально меняло всё. Уж в скрэббл Лира никогда не проигрывала.

Первым она собрала слово UNPOWERED – «ОБЕСТОЧЕННЫЙ». Итого: пятнадцать баллов. Потом задержалась на букве D и собрала слово ADAGE – «АФОРИЗМ». Это принесло еще семь очков. Затем она за один ход получила аж два слова: YE – «ВЫ», и YACHT – «ЯХТА». Для этого пришлось задействовать первую А из ADAGE, а баллы за букву Y приплюсовались аж дважды. Итого: восемнадцать очков.

Через минуту доска была готова. Лира обвела пальцем каждую буковку, запоминая получившиеся слова, а потом разобрала буквы и стала складывать новую доску. Потом еще. И еще одну. Некоторые слова повторялись от раза к разу.

– Power, crown, adage, – произнесла девушка, – «Власть», «корона», «афоризм».

– А какие у нас есть афоризмы о власти?

Лира вдруг заметила, что над ней возвышается Одетта Моралес.

– Желательно, чтобы там еще упоминалась корона.

Ответ пришел не сразу, но Лира справилась:

– Тяжела голова, на которой корона.

– Я предпочитаю оригинальную формулировку, – вставила Одетта и направилась к высоким окнам с таким видом, будто там, за стеклами, ее поджидал зал, полный зрителей. – «Та тяжела глава, что днесь корону носит».

– Шекспир! – Грэйсон распрямился. – «Генрих IV», часть вторая. – Он пересек комнату и посмотрел на доску, которая получилась у Лиры. – Ты не стала убирать буквы?

Лира торопливо встала, чтобы он не навис над ней.

– Может, и не надо ничего убирать. – Она решительно направилась к экрану, где мигали три курсора. Постучала по одному пальцем – и появилась сенсорная клавиатура. – «Шекспир», – набрала девушка и нажала клавишу ввода. Экран загорелся красным. – Генрих. Генрих4. Генрих4Ч2. Генрих4Часть2.

Что бы она ни пробовала, всё сводилось к одному результату: красной вспышке и сигналу о неверном ответе.

– Попробуй римские цифры, – посоветовала Одетта, встав у нее за спиной.

Лира попыталась, но попытка опять вышла неудачной.

– Не получается.

– Принц. Рыцарь. Династия. Король, – Одетта так и сыпала предложениями.

– Всё не может быть настолько просто, – Грэйсон подошел к Лире и остановился в трех футах от нее. Несмотря на эту дистанцию, его присутствие ощущалось даже слишком отчетливо.

Лира всегда остро чувствовала его, где бы он ни находился.

– Если вы, мисс Кейн, что-то и обнаружили, в чем я не вполне уверен, это еще не финальный ответ, а лишь подсказка.

В этом излишне формальном обращении – мисс Кейн – было столько пафоса, что Лире захотелось чем-нибудь в него швырнуть.

– А вы-то сами хоть что-нибудь обнаружили, мистер Хоторн? – язвительно спросила Одетта.

– В стопке сорок монет по двадцать пять центов, – Грэйсон выгнул бровь. – Все отчеканены в один и тот же год, кроме двух.

– Полагаю, вы хотите, чтобы мы расспросили про год? – сухо уточнила Одетта.

– Тридцать восемь монет выпущены в 1991-м. – Грэйсон покосился на Лиру. Она никак не могла отделаться от ощущения, что он ее проверяет.

Уж что-что, а проходить испытания она обожала.

– А про остальные две монеты расскажете, или эту информацию еще нужно заслужить, Ваше Высочество?

– Боже, какая честь! – Грэйсон едва заметно ухмыльнулся. – Одна монета была отчеканена в 2020-м, другая – в 2002-м.

– Одни и те же цифры, только переставленные, – заключила Лира.

– А 1991 – это палиндром, – перегоняя ее, сообщил Грэйсон.

Та часть мозга Лиры, что нежно любила красивые коды, уцепилась за эту закономерность. А светлая прядь, будь она неладна, опять упала на глаза Грэйсону. Он убрал ее со лба.

– А почему мы вообще должны обращать внимание на год выпуска? – спросила Лира.

– В игре Хоторнов всё имеет значение. Тут, скорее, важно понять, когда это пригодится. – Грэйсон посмотрел на Лиру так пристально, будто ответ скрывался у нее в глазах. – Представь хоть на секунду, что слова вроде «афоризм» или «корона» – это подсказка, которая должна сдвинуть нас с мертвой точки. – Грэйсон повернулся и пошел к камину у дальней стены. – В этом случае история с цифрами на монетах может пригодиться позже, а сейчас нужно… – он положил ладонь на черный гранит, – найти корону.

Лира наблюдала, как он ощупывает камин слева направо, а потом спускается ниже. Его движения были машинальными, будто он систематически проделывал такие упражнения и отработал их уже десять тысяч раз.

– Почему именно корона? Может, просто что-нибудь тяжелое. «Тяжела голова, на которой корона».

– «Тяжелый» – слишком размытое понятие, а загадка не может быть абстрактной! – Слово «абстрактной» Грэйсон произнес так, будто это страшное оскорбление.

Лира посмотрела на Одетту. Та как-то подозрительно затихла и водила пальцем по лабиринту на деревянной стене. Вместо того чтобы к ней присоединиться, девушка переключила внимание на тяжелые предметы мебели в комнате.

Абстрактной, черт побери. Оба столика были из белого мрамора, покрытого тоненькой сетью трещинок. И каждая трещинка была украшена золотыми вкраплениями.

– Они тоже похожи на корону, – подметила девушка, скользя ладонью по первому столику. В движениях она невольно переняла манеру Грэйсона. Через минуту она уже осматривала второй столик, покрытый стеклянными осколками.

– При прочих равных, мисс Кейн, я предпочел бы, чтобы ваша рука не превратилась в фарш этим вечером, – сказал Грэйсон.

Его тон опять перенес Лиру к скалам, напомнил, как Хоторн касался ее руки.

– У меня стопроцентное зрение и побольше ума, чем у некоторых, – Лира осторожно взяла один из осколков, – так что со стекляшками как-нибудь разберусь.

– Придется простить мой скепсис – он объясняется числом шрамов, которыми были вознаграждены мои братья за фразочки типа «Со стекляшками как-нибудь разберусь».

«Ничего мне прощать не придется», – мысленно огрызнулась Лира. А вслух сказала другое: