Чтение онлайн

– К рассвету вся команда должна выбраться из дома и дойти до северного причала, – продолжал Джеймсон Хоторн. – В противном случае никто из участников не перейдет на следующий этап соревнований.

– Vincit simul, amittere simul, – продекламировал Ксандр на латыни.

– «Выиграть вместе, проиграть вместе», – перевела Саванна вслух.

– Не совсем так. – Рохан поднял на нее глаза. – Технически более точный перевод второй фразы – «сдаться вместе». – Он играл с ней, нет, пожалуй, даже заигрывал. Но как же ему это нравилось!

Саванне ну очень шла злость.

– Если ваша команда вдруг зайдет в тупик, – продолжала инструктаж Эйвери, – можете запросить подсказку. В каждой комнате вы найдете две кнопки: красную и черную.

В этот момент, точно по волшебству, край обеденного стола раздвинулся, обнажив потайную панель с обещанными кнопками.

– Нажмете красную – получите единственную подсказку, которая полагается вашей команде. Только предупреждаем: это не бесплатно. У всего есть своя цена, – продолжал Джеймсон Хоторн, неожиданно перейдя на язык Рохана. – В этой игре подсказку нужно заслужить.

Одна подсказка, двенадцать часов – Рохан решил обобщить ситуацию с известной долей бесстрастия. И никого в комнате, кроме его и Саванны Грэйсон.

Он четко видел вполне объективные преимущества такого расклада.

– Теперь о правилах, – продолжал Ксандр. Чувствовалось, что он в восторге от своей нынешней роли. – Окна разбивать нельзя. Нельзя ломать двери, стены и мебель и причинять урон другим игрокам.

– Если только по взаимному согласию, – уточнил Джеймсон с лукавой улыбкой.

Нэш бросил на него предупреждающий взгляд.

– В общем, нельзя применять силу и вскрывать замки, – подытожил старший Хоторн, певуче растягивая гласные. – Разгадываете головоломку – дверь открывается. Чем больше разгадаете, тем больше откроете.

Рохану вспомнилось предсказание Нэша: «Победителем тебе не стать».

– Мы вас не видим и не слышим, пока вы заперты, – подхватила Эйвери. – Что происходит в заточении, остается в заточении. При экстренной ситуации с нами можно связаться, нажав на черную кнопку.

Красная кнопка – подсказка. Черная – связь в случае ЧП.

Экран погас. А потом на нем появились три строки с мигающим белым курсором в начале каждой.

– Когда решите первую головоломку, впишите ответы сюда, – велел бесплотный голос Джеймсона. – И нет, никаких вопросов мы вам не зададим. И вот еще что вы должны знать…

На экране зажглось новое изображение. Рохан узнал символ, украшавший ключи, которые раздали игрокам.

– У нас три команды, – сказал Джеймсон крайне самодовольным тоном.

Сложный символ, украшавший ключ, разделился на три элемента с мгновенно узнаваемыми очертаниями: черви, бубны и трефы.

Три символа. Три команды. Рохан задержал взгляд на последнем элементе, который остался на экране: знак бесконечности. Тот повернулся на девяносто градусов по часовой стрелке.

– Так это не бесконечность, – вдруг подметила вслух Саванна. – А восемь!

Рохан сразу понял, на что именно намекали создатели игры, зашифровав в дизайне ключа этот символ. Черт бы их побрал!

– Итак, у нас три команды, – повторила Эйвери, казалось, ее голос доносится разом из всех углов, – и восемь игроков.

Лира, запертая в Большом зале, уставилась на восьмерку на экране. Потом экран почернел, а следом на нем опять появились и замигали три курсора.

Восемь игроков. Сердце громко застучало где-то у горла.

– Ты ведь понимаешь, кто восьмой игрок? – спросила Одетта у третьего узника комнаты.

Да что уж тут непонятного!

Ну зачем, зачем Лира вернулась из фойе в зал? Почему не зашла в другую комнату?

– Твой брат Джеймсон старательно подчеркнул, что ты знаешь об игре не меньше нашего, – продолжала Одетта. – Ну-ка, мистер Хоторн, обыщите-ка свой смокинг. Держу пари, отыщете такую штучку.

Лира обернулась и увидела, что Одетта показывает на брошь участницы, закрепленную на высоком вороте ее черного платья. Грэйсон, стоящий в десяти футах от Лиры, старательно обыскал свой костюм… и тоже нашел брошь, как и предсказывала госпожа Моралес.

Он вовсе не организатор игры, а участник. Мы в одной команде: Одетта, я, он. Одна мысль об этом поднимала в Лире волну протеста. Огромнейшую!

Ей отчетливо вспомнилось, как он сказал: «Считай, что уже исполнено», – ровно тем же тоном, каким до этого приказывал ей не звонить сюда больше.

– Я не привык позволять собой манипулировать, – сказал Грэйсон Одетте, – братья и Эйвери это знают.

– То, что тебя включили в игру, – дополнительная трудность для нас, – заметила госпожа Моралес. – Пока что мы одна команда, но в конце ради выигрыша придется превзойти самого Хоторна!

Что-то в интонации, с которой она говорила о выигрыше и превосходстве, напомнило Лире о том, что кто-то уже перешел красные линии в этом состязании: кто-то уже пытался меня обхитрить, развесил записки. Лира внимательно осмотрела Одетту Моралес. В левой руке пожилая дама держала что-то блестящее. Свет люстры преломлялся на этом предмете, не давая как следует его рассмотреть.

– Я имею полное право отказаться от участия в игре, – заявил Грэйсон, обращаясь к Одетте – и только к ней.

Отказаться от участия в игре?! Для Лиры эти слова были как пощечина. Она накинулась на Хоторна.

– Если откажешься, нас всех исключат! – Девушка шагнула к нему. Все до единой мышцы в теле напряглись. – Сказано же: если вся команда не доберется до цели к рассвету, ее дисквалифицируют!

Впрочем, стоило ли ждать от Грэйсона участия? Лира прекрасно знала: он не из тех, кто соответствует ожиданиям. Вот только это ничего не меняло, прямо сейчас он был ей нужен. Сколько бы ни удалось выручить, продав маску, Лира предчувствовала, что родители – а в особенности папа – не возьмут и пенни из этой суммы.