Чтение онлайн

Лира отдернула руку. Решила, что лучше займется фишками для скрэббла. Пусть этот тип забирает стишочки.

– У нас двадцать две фишки, – быстро сообщил Грэйсон, – если там не меньше пяти гласных, то предлагаю избавиться от некоторых букв. Поискать закономерности, повторы, всё, что позволит проредить эту горсть, иначе число возможных комбинаций будет так велико, что фишки окажутся почти бесполезны для решения головоломки, если, конечно, мы не отыщем другую подсказку, которая прольет свет на то, как их следует использовать.

– Что-то не припомню, чтобы она спрашивала вашего совета, мистер Хоторн, – хлестко подметила Одетта. Впрочем, на ее губах играла улыбка, словно она была той самой пресловутой кошкой, которая слопала канарейку [36] .

– Вот ты фишками и займись, – отчеканила Лира, обращаясь к Грэйсону.

– Нет. – Он устремил на нее взгляд, пристальный, будто луч лазера, направленный точно в цель. Выгнул бровь. – Кажется, у нас начинаются трудности, а, Лайра? – Он произнес ее имя неправильно, совсем как отец во сне: «Лай-ра».

– Меня зовут Лира, – поправила она, – Ли-ра.

– Лира, заруби себе на носу, – низким спокойным голосом произнес Грэйсон, – до самого конца игры я буду держать руки при себе. Во всех смыслах.

Реабилитация – дело небыстрое, как и осмотр содержимого шкафчика, который обнаружился в тайнике, встроенном в письменный стол, стоявший в кабинете, где оказалась заперта команда, состоящая из Джиджи, Брэди и сволочи по прозвищу Бровь апокалипсиса, которую Джиджи уже успела мысленно переименовать в Качка-Ворчуна-в-Смокинге-и-Штанах – как ни крути, а фигура у него была отпадная.

И всё же он пожалеет о том, что спер у нее рюкзак. Впрочем, не стоит торопить события.

Джиджи схватила тарелку с зеркальным дном, встала в самый центр кабинета и стала медленно поворачиваться на триста шестьдесят градусов, то поднимая, то опуская зеркало и внимательно разглядывая отражение комнаты в нем и подмечая каждую деталь, ведь, когда речь идет о головоломках, важна любая мелочь.

Кабинет был прямоугольным, высоким, не слишком широким, но при этом достаточно длинным. Вдоль потолка высоко – рукой не достать – тянулись полки. Джиджи повернула зеркало так, чтобы получше рассмотреть лепнину – узоры, которыми впору украсить какой-нибудь собор. Полки пустовали.

Джиджи повернула тарелку в сторону письменного стола. За ним, на стуле, напоминавшем трон, восседал Нокс и разбирал деревянный шкафчик – дощечку за дощечкой – голыми руками. Джиджи переключила внимание на «физика в завязке» – тот стоял неподалеку и разглядывал предметы, разложенные на столе.

Брэди стоял неподвижно, и Джиджи видела, как поднимается и опускается его грудь под тканью смокинга: дышит глубоко и размеренно.

– Да не стой ты как истукан, Дэниелс! – ругнулся на него Нокс, оторвав очередную дощечку. – Делай что-нибудь!

«За это, – подумала Джиджи, – я понижаю тебя до Ворчуна-в-Труселях».

– Уже делаю, – задумчиво возразил Брэди. – Можно хоть немного верить в меня, а, Нокс?

Он произнес это таким тоном, что у Джиджи сложилось ощущение, что Нокс Лэндри слышит этот упрек не в первый раз. Так и подмывало уцепиться за эту деталь, снова нырнуть в кроличью нору размышлений о подслушанном разговоре, о фотографии, о Калле.

Вот только у Джиджи были задачи и понасущнее.

– Чувствую какое-то напряжение, – сказала она, опустив тарелку. Раз уж они застряли в одной комнате до рассвета, рассудила Джиджи, глупо игнорировать слонов в комнате – лучше потыкать в них с порога. – К счастью, я прирожденная дипломатка и прилежная ученица.

Обезоруживать людей доброжелательностью – целое искусство, но Джиджи владела им в совершенстве.

– Ты обуза – и ничего больше, – отрезал Нокс.

– Эй! – с ноткой возмущения воскликнул Брэди. – Она просто ребенок, отстань от нее!

Это царапнуло Джиджи неожиданно больно: просто ребенок, обуза.

– Ага, ребенок, а по совместительству сестрица Грэйсона Хоторна, – процедил Нокс самодовольно и яростно, точнее даже так: с яростным самодовольством. – Этой девчушке, поди, билетик принесли на блюдечке с голубой каемочкой, как и всё в этой жизни. Ох уж эти богатенькие детишки!

Некоторые люди – в достаточно большом количестве, если честно, – принимали радушие и подчеркнутый оптимизм Джиджи за недостатки, списывали их на наивность и поверхностность, вот только это был результат выбора, который Джиджи делала каждый день.

Она просто не могла позволить себе расклеиться.

– Раз уж на то пошло, – бойко возразила она, – я выиграла одну из четырех шальных карт абсолютно самостоятельно. И если бы не я… – тут она улыбнулась ослепительной, как светильник в тысячу ватт, улыбкой, – ты даже не отыскал бы тот рюкзак, нагломордый трусоносец! – Джиджи беззаботно пожала плечами. – Кстати, я тебя прощаю, и вот сейчас самое время испугаться!

– Чей рюкзак? – не понял Брэди.

– Теперь мой, – отчеканил Нокс.

– Твой? – переспросил Брэди. – Или спонсорский? Ты ведь уже самому себе не хозяин, верно я говорю?

– Спонсорский? – Джиджи наморщила лоб.

– Некоторые весьма состоятельные семьи всерьез интересуются «Грандиозной игрой», – сообщил Брэди. – Нанимают игроков, подсобляют им чем могут, делают ставки на итоги. Насколько я помню, Нокс у нас записан за семейством Торпов.

Прозвучало это… зловеще. «Подсобляют» – интересно как?

– Я борюсь за выигрыш. – Нокс совершенно невозмутимо оторвал от шкафчика еще одну деталь. – А Брэди у нас всегда питал слабость к маленьким избалованным девицам.

Маленьким. Избалованным. Девицам. Что ж, на благо реабилитации Нокса и ради всего светлого, что только есть у него в душе, придется устроить небольшой спектакль. Я тебе покажу маленькую девицу, хорек ты мизогинный.

Джиджи беззаботно улыбнулась.

– Размеры комнаты – два с половиной на пять метров, – начала она. – На дальней стене висит картина с изображением четырех тропок, которые сливаются воедино. Имя художника значится в верхнем правом углу, а не в нижних, как это чаще бывает. На полках, которые занимают верхнюю треть стен, есть лепнина – девять украшений, среди них фигуры лиры, свитка, лаврового венка и компаса.

Брэди медленно повернулся к ней.

– Эта символика ассоциируется с музами, а в греческой мифологии их как раз было девять.

– Может, это и впрямь значимая параллель, – согласилась Джиджи. – А может, создатели игры просто намекают нам, что надо подойти к решению креативно.

Джиджи повернулась к Ноксу.

– Сколько применений такой вот тарелке ты можешь придумать? – Она показала ему свое зеркало. – Я вот могу с ходу назвать минимум девять. Хочешь, поделюсь вариантиками? Очевидно, ее можно использовать как зеркало, а значит, она пригодится, если понадобится прочесть текст, написанный или нарисованный задом наперед. Еще зеркала прекрасно перенаправляют свет, а это часто помогает обнаружить невидимые чернила… – Она выдохнула на тарелку, и та запотела. – Некоторые масла оставляют следы на зеркальной поверхности, – пояснила девушка и продемонстрировала тарелку своей аудитории. – Тут просто какие-то пятнышки, но попробовать стоило.