Чтение онлайн

– Я ведь этого не говорила, верно?

– Тогда скажите, что я не прав, – потребовал Грэйсон.

– Упрекать кого-то из Хоторнов в неправоте – точно не к добру, – парировала Одетта. Она сбросила с себя руку Грэйсона.

– Я. Не. Прав? – чеканя каждое слово, переспросил он.

Одетта фыркнула.

– Знаешь ведь, что прав.

– Но вы говорили, что десятилетиями убирали в чужих домах, – напомнила Лира и сощурилась, – чтобы хоть как-то свести концы с концами!

А ведь она тогда была так убедительна! Как и в минуту, когда предложила «не искать факты не в ее пользу» и не обсуждать ее потенциальную причастность к истории с записками.

Томас, Томас, Томмазо, Томаш.

– Я женщина старая. Позади долгая жизнь. – Одетта вскинула подбородок. – Вы и представить себе не можете, сколько всего я пережила, скольких любила. И… – Она медленно выдохнула: – Я правда в порядке. – Женщина направилась к стене с загадкой, медленно, но уверенно. – Иногда боль проясняет мысли. Я тут подумала: лягушку можно помыть, но вымыть с мылом – вряд ли. – Она уставилась на загадку. – Давайте уберем первые две строчки. Что там у нас осталось?

пронеслось в голове у Лиры.

После того как Грэйсон упомянул про свечки, ее накрыла волна, нет, целое цунами воспоминаний о четвертом дне рождения, но не о тех его мгновениях, которые впоследствии снились ей в кошмарах, а об остальном. Ей вспомнилось, как мама разбудила ее утром, как приготовила панкейки с шоколадом, сливочной глазурью и радужной посыпкой.

«С днем рождения, зайка!»

Ей живо, на каком-то телесном уровне вспомнилось, как она задувала свечки, вставленные мамой в панкейки. Загадай желание! А потом вспомнилось еще кое-что: как незнакомец забрал ее из детского сада в тот день: «Лайра, я твой отец. Настоящий отец. Пойдем со мной!»

Лайра.

Лайра.

Эти картины грозили утянуть ее в пучину мрака, но Лира отчаянно боролась с ними и наконец выбралась на безопасный островок – снова вернулась к утренним событиям, панкейкам, свечкам. Она впилась взглядом в слова на стене, вытянула губы, легонько подула. Победа!

Ответ пришел.

Что надо вымыть с мылом, если оно расшалилось? Что помогает задуть свечу и загадать желание? Говорить? Целоваться?

– Рот, – сказала Лира, и ее голос эхом пробежал по стенам комнаты.

– Точно, так ведь еще называют и вход в пещеру [40] , – подхватил Грэйсон.

Оптимизм – это выбор. Вот Джиджи и выбрала веру в то, что, пока она пялится в зеркало в туалете, ребята в комнате продуктивно проводят время. В лучшем случае изгоняют призраков прошлого, а потом крепко обнимаются, а Джиджи в это время самостоятельно и блистательно расправляется с загадкой. Она выудила из декольте свой верный маркер и пристроилась у края раковины, чтобы написать на зеркале текст:

Она уже пыталась разобраться с первыми строками, но ничего не вышло, а теперь вот решила зайти с конца. Последняя строка – со знаком вопроса – была самоочевидной. Предыдущая – «я повсюду», вероятно, означала, что ответ подойдет ко всем описаниям, данным выше. «Тенистая прохлада» – это явно что-то мрачное.

«Напротив лошадки по имени Роза иль Лилия» – этот текст занимал две строчки, что вроде бы намекало на два отдельных ответа: один связан с цветами, другой – с лошадью, но по смыслу они слишком уж хорошо выстраивались в один ряд.

Может, это одна подсказка? Джиджи нащупала зеленовато-синий кулон над ключицами. Обхватила его пальцами. Задумалась. Лошадка по имени Роза иль Лилия – очевидно, это названия цветов, но, когда имеешь дело с загадками, очевидное и правильное часто не совпадают. А что насчет менее очевидной интерпретации?

Почему важно, что лошадку зовут Роза или Лилия?

– Это женские имена. – Джиджи крепче вцепилась в украшение, а губы вдруг расплылись в улыбке. – То есть если лошадку так зовут, значит, она женского пола, а это уже что-то! Лошадь женского пола зовется кобылой.

Может, именно в этом весь смысл тех двух строчек? Напротив кобылы… Джиджи до того воодушевилась, что аж соскочила с раковины, на которой до этого устроилась. Человек с хорошей координацией и контролем над эмоциями без проблем приземлился бы на пол, но только не Джиджи.

Она сильно пошатнулась и, пока пыталась вернуть себе равновесие, забыла отпустить кулон. Тонкая цепочка порвалась. И тут Джиджи рефлекторно разжала руку – украшение вылетело из пальцев, упало на пол и разбилось.

Нет, не разбилось – разломалось, подметила Джиджи, на три части. Она бросилась их подбирать и спустя пару мгновений обнаружила удивительную вещь: «разломалось» тоже не самое верное слово, скорее, разделилось – прямо вдоль линий золотой проволоки, словно до этого кулон вскрывали, а проволока удерживала две половинки вместе.

Две половинки? Джиджи посмотрела на сломанный кулон, лежавший у нее на ладони, а потом перевела взгляд на пол, где лежал третий элемент, еще опутанный проволокой. Цвет у него совсем не как у океана. И это не камушек вовсе. Девушка опустилась на четвереньки. Элемент был совсем маленький и явно из мира электроники. Человек, чьи хобби не так эклектичны и более легальны, не понял бы, что перед ним. Но только не Джиджи. Это жучок! Ее прослушивали.

Картинки одна за другой вспыхивали в сознании Джиджи: водолазный костюм, резервуар с кислородом, украшение, нож. Она вспомнила перепалку с Ноксом из-за того рюкзака, а потом слова Брэди про спонсоров: «Нанимают игроков, подсобляют им, чем могут, делают ставки на итоги».

А вдруг рюкзак, который Джиджи нашла, был спрятан вовсе не организаторами? Вдруг это несанкционированная находка? Почему-то Нокс не отнес рюкзак в дом, где его могли бы увидеть Эйвери и братья Хоторны.

Вдруг рюкзак и его содержимое – это и есть попытка спонсора подсобить? Может, поэтому Нокс утверждал, что рюкзак принадлежит ему? Не исключено, что он с самого начала знал, где спрятаны эти предметы, и лишь по случайному стечению обстоятельств Джиджи нашла их первой?