Чтение онлайн

Две женщины даже не могут взглянуть друг на друга; ленты вокруг их шей слишком тугие. Барбара может прижать своё плечо к плечу другой женщины, и та отвечает взаимностью. Это не большое утешение... но хоть что-то.

14:30.

Триг едва успел вернуться в свой офис в Минго, как тощая чернокожая женщина, Альберта как-её-там, постучала в дверь и вошла без приглашения. У неё подмышкой блестящее платье.

– Бетти дрыхнет, – говорит она. – Хочет, чтобы ты разбудил её около четырёх тридцати. Мне нужно подогнать это платье в отеле. Она так растолстела.

– Тебе вызвать...

– Такси? Уже вызвала, он должен ждать. Чёрт возьми, лучше бы оно ждало, время поджимает. Четыре тридцать, не забудь.

Обычно Трига раздражало, когда с ним так обращались, особенно кто-то, кто сам из подчинённых, но сегодня ему всё равно. Слишком много дел, слишком много забот.

Что если они как-то освободятся?

Это глупо, такое бывает только в телешоу. Они же связаны, как индейки.

– День покупок? – спрашивает тощая чернокожая женщина. Она широко улыбается, обнажая много белых зубов, как аллигатор.

– Что?

– Я спросила, день покупок? – Она указывает на сумку Giant Eagle рядом с его столом. Он даже не заметил её.

– О, нет. Просто пара вещей. Личных.

– Пара лишних вещей? – Аллигаторская улыбка становится шире, она поднимает брови, как Граучо Маркс. [616] Что она подразумевает? Триг не знает.

Потом улыбка исчезает, словно неоновая вывеска.

– Просто шучу с тобой. Не забудь про мою девчонку Бетти.

– Не забуду.

Чернокожая женщина уходит. Он слышит, как лифт едет вниз. Сестра Бесси дремлет в своей гримёрке. Это хорошо. Очень хорошо. И он её разбудит, да ещё как разбудит. Да уж, она получит пробуждение всей своей жизни. Он мог бы сделать это прямо сейчас – место пустое, никто не услышит выстрела – но ей надо спеть национальный гимн. Это будет её лебединая песня. Табло должно измениться ровно в 19:17, пока идёт игра в Дингли, а в Минго толпа будет гадать, куда, чёрт возьми, делась Кейт.

В странном отзвуке слов Крисси Стюарт Триг говорит:

– У меня нет к вам никаких претензий. Вы просто...

Что? Что они? Всплывают нужные слова:

– Вы – дублёры. Представители. «Заместители».

Убийства должны произойти на катке «Холман», потому что именно там папа сказал Тригу, что его мать ушла навсегда, а значит умерла, а значит, папа её убил. Именно на катке «Холман» Триг наконец понял эту правду. Она не убежала, как говорил папа полиции.

Хотелось бы верить, что именно папа сделал Трига алкоголиком. Что именно он сделал его убийцей. Что именно он заставил троих упорных присяжных в деле Даффри сдаться и проголосовать за обвинительный вердикт.

Но это всё не так. Он был пьяницей с самого первого глотка и серийным убийцей с первого же убийства. Узнать, что Даффри был ошибочно осуждён, в основном из-за его же неумолимых аргументов, а потом убит в тюрьме... – это был как первый глоток. Предлог. У него есть порок характера, он непреодолим и закончится только смертью самого виновного. А виноват – он сам.

Но всё это должно закончиться на катке «Холман». И закончиться – а так оно и будет – в огне. Следующий звонок будет Кейт Маккей, но не сразу. Пусть сегодня вечером игра на другом конце парка подойдёт к кульминации. Пока он подумает, что именно скажет ей, чтобы заставить прийти... и заставить молчать. Он подозревает, что это будет довольно просто. Он видел её видео на YouTube и знает, кто она такая – женщина, привыкшая делать всё сама и добиваться своего.

«Давай, – думает Триг. – Давай, давай, давай».

15:00.

В Дингли-парке копы и пожарные вне службы приносят пиво в охладителях и небольшие бутылочки в карманах шорт карго. Полицейские и пожарные, которые на службе, тоже пьют. Атмосфера веселья распространяется под тёплым солнцем, а колкости и насмешки становятся всё злее.

Иззи берёт содовую и звонит, надеясь, что либо Билл Уилсон (он же Триг), либо Кристофер Стюарт уже задержаны. Не повезло. Она оглядывается в поисках Барбары, но Барбара уже ушла. Зато она видит Джорджа Пилла, который показывает на неё, а потом хватает себя за пах.

«Оставайся в рамках, Джордж», – думает Иззи.

В своей гостиничной комнате Холли бросила исследование – Церковь Истинного Святого Христа слишком удручает – и стоит, глядя в окно. Она что-то увидела... или услышала... и пока не может это вспомнить (а надеется забыть), это сводит её с ума.

«Я ездила в Минго. Припарковалась в служебной зоне возле белого фургона. Я подошла к двери. Лысый мужчина, менеджер тура, сказал, что мы все любим Барбару. Сказал, что она поёт, танцует, отбивает ритм на тамбурине, пишет стихи... чего она не умеет? Он сказал: звезда родилась. Что это значит? Что это может значить?» Холли постукивает кулаком по виску.

– Что я упускаю?

В большой гримёрке на третьем этаже Минго Бетти Брэди спит на диване и мечтает о детстве в Джорджии: босые ноги, красная земля, бутылочка Колы за десять центов.

Прибыв в отель «Гарден-Сити-Плаза», Альберта Уинг осматривает растущее число протестующих из движения «За жизнь» по другую сторону улицы и любопытствует, сколько из этих аккуратно одетых белых женщин согласились бы родить слепого ребёнка среди мусора и бутылок из-под спиртного за забегаловкой «Дилли Делайт Смоукхаус» в Селме, Алабама. Перед тем как приступить к работе над платьем, которое Бетти наденет завтра вечером, она распускает блестящие расклешённые брюки, которые её старая подруга и подружка наденет, чтобы исполнить национальный гимн через несколько часов. «Если твоя попа станет ещё больше, ты не сможешь пройти в дверь», – думает она и смеётся.

Она вешает расклёшенные брюки на вешалку вместе со звездной лентой, которую Бетти собирается надеть на талию. После того, как песня будет спета, Бетти спрячется в свою гримёрку – маленькую кабинку, отведённую ей в складе с оборудованием, – и переоденется в джинсы и толстовку с капюшоном, которую Альберта тоже повесит на вешалку. Она думает о виноватом выражении лица белого программного директора, когда тот посмотрел на свою сумку с вещами, и задаётся вопросом, что у него там было.

Это заставляет её рассмеяться.

В баре «Хэппи» Джон Акерли готов передать дела своей заменяющей – Джинджер Брэкли. На разбитое зеркало над барной стойкой он прикрепил скатерть в клетку и написал на ней маркером: «У НАС МАЛЕНЬКАЯ АВАРИЯ».

– Я делаю это для тебя, так что возьми у неё автограф для меня, – говорит Джинджер, а Джон отвечает, что постарается.

В своей квартире Джером надевает лучшие чёрные брюки, приятную синюю хлопковую рубашку, тонкую золотую цепочку и чёрные высокие кроссовки Конверс (смелый ход). Он наносит немного масла ши на волосы – совсем немного – и готов за два часа до встречи, но слишком взволнован, чтобы даже думать о написании или исследовании церквей Армии Божьей. Он пытается дозвониться до Барбары, но её телефон сразу же переходит в режим «не беспокоить». Когда его приглашают оставить сообщение, он просит её включить телефон, потому что хочет встретиться с ней на игре. В хоккейном катке «Холман» две связанные женщины ждут, пока медленно тикают минуты.