Чтение онлайн

Меднова покачала головой:

–  Андрей Викторович, Лотарев мог использовать связи, но при этом оставаться абсолютно честным человеком.

–  Не знаю. - Рахманов опять посмотрел на собеседницу. Сидит, покусывая губу. В глазах все та же настороженность. Продолжил: - Не знаю. На моих глазах, например, Лотарев несколько раз лжесвидетельствовал, пытался ввести в заблуждение следствие. Он пользовался заведомо поддельными документами. Так что назвать его абсолютно честным человеком я не могу. Никак. Уж извините.

–  Вы говорите, он лжесвидетельствовал? И использовал поддельные документы?

–  Да. Вы сомневаетесь?

–  Нисколько. И это все? Он ничего не сделал больше?

–  Пока ничего. Вам что, мало?

–  Нет, мне этого не мало. Просто мне кажется: у каждого человека, я имею в виду у мужчины, особенно молодого, бывает в жизни такой период.

–  Какой именно?

–  Ну, когда он как бы идет по лезвию ножа. И должен выбрать: или-или. Или он станет преступником, или останется честным человеком. Такой период наступает абсолютно у каждого. Я уверена: такой период был даже у вас. Даже если вы мне скажете, что не было, я не поверю. Это, по-моему, неизбежно.

Интересно, мелькнуло у Рахманова. Девушка совсем не глупа. У него действительно был такой период. Правда, в отроческом возрасте, но был. Посмотрел на Меднову. Черт! Сидит, закинув голову, в глазах слезы. Потянулся к графину, налил в стакан воды:

–  Елена Владимировна, выпейте.

Взяла стакан, отхлебнула. Поставила. Достала платок, промокнула под глазами. Все это может быть комедией. Да нет. В самом деле расстроена. Спрятала платок в карман. Улыбнулась:

–  Извините. Я не хотела. Все, я успокоилась. Спасибо.

–  Ничего страшного. Успокоились, и отлично.

–  Я хотела попросить вас о помощи, потому что не могу так больше. Я боюсь.

–  Боитесь чего?

–  Боюсь за Сергея. Сегодня я узнала: ему угрожают какие-то уголовники. Ему и этому его другу, Саше Чиркову.

–  Он сам вам об этом сказал?

–  Нет. Разве он скажет. Сергей же строит из себя храбреца.

–  Из чего вы вывели, что им угрожает опасность?

–  Ну... Сейчас я в квартире одна - бабушка на даче. Последнюю неделю Сергей жил у меня. Мне он, конечно, ничего не сказал. Но я все поняла и так. Он все время на нервах. Перед тем как выйти, смотрит в окно. Когда едем в машине, следит, нет ли кого-то сзади. Один раз соседка в дверь позвонила, так он меня к двери не подпустил. Я же чувствую, что с ним творится.

–  А Чирков тоже себя так ведет?

–  С Чирковым они сейчас не видятся, только переговариваются по телефону. Чирков тоже боится. Эту неделю он ночевал в мастерской у Сережиного друга, Володи Глинского - домой ехать боялся.

Рахманов попытался вспомнить: слышал ли он от кого-нибудь об этом Глинском, у которого есть мастерская. Вроде нет.

–  И долго Чирков там ночевал? У Глинского?

–  Не знаю. Вообще-то о том, что Чирков там ночевал, я подслушала. Случайно.

–  Подслушали? Когда же?

–  Сегодня. Они разговаривали по телефону, Сережа и Саша. Я была на кухне - Сережа в комнате. Ну я и слышала весь разговор.

–  Глинского вы знаете?

–  Сергей один раз водил меня к нему в мастерскую. Посмотреть работы.

–  Где же эта мастерская?

–  На Сокольнической заставе. Недалеко от Сергея.

–  Ясно. Скажите, Лотарев может догадаться, что вы слышали разговор?

–  Догадаться? Нет. Он был уверен, что я ничего не слышу.

Рахманов посидел, разглядывая противоположную стену. Наблюдение, установленное за Лотаревым и Чирковым, было снято два дня назад. Никаких попыток с чьей бы то ни было стороны выследить их, а также напасть на того или другого замечено не было. Но с другой стороны, Крыж или его люди могли сами заметить наблюдение и на время скрыться.

–  Лотарев вам совсем ничего не говорил об опасности, угрожающей ему и Чиркову?

–  Сегодня у нас был разговор. Я сказала Сергею, что боюсь за него, попросила объяснить, в чем дело.

–  Это было до телефонного разговора или после?

–  После.

–  Лотарев что-нибудь объяснил?

–  Да. Сергей сказал: последнюю неделю за ним и Сашей охотились, как он выразился, "нехорошие дяденьки". Но с сегодняшнего дня опасность им уже не угрожает.

–  Почему не угрожает, он не объяснил?

–  Нет. Правда, раньше, когда они с Сашей говорили по телефону, Сергей назвал какое-то имя.

–  Какое имя? Постарайтесь вспомнить.

–  Сейчас... То ли Виктор Павлович, то ли Владимир Павлович.

–  Вадим Павлович?

–  Вот-вот. Вадим Павлович. И насколько я поняла, Саша ответил: этого Вадима Павловича они могут уже не бояться.

–  Почему?

–  Не знаю. Я слышала только то, что говорил Сергей. Сергей сказал: "Думаешь, он к нам больше не сунется?" И чуть позже: "Хорошо бы так и было". И все. Они попрощались, он положил трубку.

–  Это имя, Вадим Павлович, вы слышали когда-нибудь раньше?

–  Никогда не слышала.

–  А, скажем, имя: Иван Федорович Шеленков?

–  Тоже не слышала.

Рахманов достал две фотографии Крыжа до и после пластической операции. Положил перед Медновой:

–  Когда-нибудь видели этих людей?

Меднова изучила фотографии. Покачала головой:

–  Нет. Никогда не видела. Это кто?

–  Тот самый Вадим Павлович. Настоящее имя - Николай Алексеевич Крыжко. Опасный преступник.

–  Надо же. - Меднова вгляделась. - По виду не скажешь.

–  Не скажешь. - Убрал снимки. - Простите, но наш разговор нам придется повторить. И запротоколировать. Таков порядок.

–  Пожалуйста.

Заполнив протокол допроса и дождавшись, пока Меднова его подпишет, Рахманов сказал:

–  Елена Владимировна, вашу просьбу о том, чтобы никто не узнал о вашем приходе, обещаю выполнить. Но в таком случае и вы не подводите меня. Не говорите никому о нашем разговоре. Хорошо?

–  Конечно.

–  Что же касается опасности, которая могла угрожать Лотареву и Чиркову... Могу предположить; она действительно исчезла. Во всяком случае, пока.

–  Пока? А потом?

–  Так то потом. Потом и будем решать, что делать. Хорошо хоть, сейчас все тихо.

–  Ясно. Я пойду?

–  Конечно. Большое спасибо, что пришли. До свидания.

–  До свидания. - Меднова вышла.

Минуты через три в кабинет вошел Жильцов. Усевшись на стул, спросил:

–  Что-нибудь случилось, пока меня не было?