Чтение онлайн

–  Договорились. Созваниваемся.

–  Созваниваемся. - Я положил трубку. И вовремя - почти тут же в комнату вошла Алена.

Алена была в длинном белом махровом халате, который ей очень шел, хотя и делал взрослее. Вообще, Алена выглядела потрясающе. Я сам не верил, что девушка, стоящая сейчас передо мной, может меня терпеть. И уж тем более любить. Но пока все сходилось на этом.

–  Привет, - сказал я. - Давно встала?

–  Давно. Учти, я уже сделала гренки. И поставила омлет.

–  Молодец, Ален, что бы я без тебя делал? Скажи?

–  Не знаю. Что-нибудь да делал. Мыться пойдешь?

–  Пойду. - Не удержавшись, я снова покосился в окно.

Алена вздохнула:

–  Я уже туда смотрела.

–  Куда туда?

–  Во двор. Утром. Там все спокойно.

Сначала я не понял, что она хотела этим сказать.

–  Что значит "там все спокойно"?

–  То и значит. Спокойно.

Что-то в ее голосе мне не понравилось. Будто почувствовав это, Алена улыбнулась, мягко обняла за шею, чуть пригнув мою голову, посмотрела в глаза:

–  Не сердись. Пожалуйста! Хорошо?

–  Я не сержусь. Хотя я не понял твоих слов. В чем дело? Зачем ты смотрела в окно?

–  Просто мне показалось: ты чего-то боишься.

–  Боюсь?

–  Ну, может, я не так выразилась. Опасаешься, остерегаешься.

–  Чего остерегаюсь?

Алена отпустила мою шею, сунула руки в карманы:

–  Ладно, иди мойся. И приходи завтракать. Прости, что лезу в твои дела.

–  Да лезь, пожалуйста. Просто ты вбила себе в голову то, чего нет.

–  Нет, так нет. Все. Жду тебя на кухне.

Покончив с туалетом и одевшись, я прошел на кухню. Алена положила мне большой кусок омлета, придвинула чашку кофе. Усевшись и сделав глоток кофе, я спросил:

–  Ты вообще как, торопишься?

–  Нет. Первую пару я все равно пропустила. Так что времени вагон. Давай, а то остынет.

Мы начали есть. Завтрак проходил в молчании. Наконец я набрался духу и сказал:

–  Аленушка, друг мой, знаешь, я сегодня перееду к себе. Если позволишь.

Алена поставила чашку с кофе, посмотрела исподлобья:

–  Ты обиделся?

–  Да нет, просто хватит кайфовать. Мне. А тебе пропускать первые пары. Да и вообще, надо работать. Так ведь?

–  Так. А как же то?

–  Что "то"?

Алена встала, подошла к окну. Сказала, не оборачиваясь:

–  Ну, то. Чего ты опасаешься.

–  Откуда ты взяла, что я чего-то опасаюсь?

Наскоро допив кофе, я подошел к ней, обнял за плечи. Сказал, слегка прикасаясь губами к ее затылку:

–  Алена, я ничего не опасаюсь. Запомни это раз и навсегда.

–  Опасаешься. Все ведь видно невооруженным глазом.

–  Что "все"?

–  Все. По утрам ты тщательно разглядываешь двор. Когда мы идем к машине, незаметно оглядываешься. В машине непрерывно следишь, кто едет сзади. И вообще, ты все время будто чего-то ждешь. Так, будто за тобой кто-то гонится. Я понимаю, по каким-то причинам ты не хочешь об этом говорить. Но пойми: я за тебя боюсь. Очень боюсь.

Я молчал, не зная, что ей сказать. Алена повернулась ко мне:

–  Сереженька, может, ты все же просветишь меня, что происходит? Пожалуйста! Я тебя очень прошу!

Я подумал: кажется, я должен объяснить ей, в чем дело. Хотя бы вкратце.

–  Хорошо. Если тебя это так уж интересует, последнюю неделю за мной и Сашкой охотились.

–  Охотились? Кто?

–  Нехорошие дяденьки. Но больше они охотиться за нами не будут.

–  Точно не будут?

–  Точно.

–  А что значит "нехорошие дяденьки"?

–  Ну, нехорошие дяденьки. И все. Совсем нехорошие.

–  Это какие-то бандиты? Уголовники?

–  Алена, какая разница? - Я провел рукой по ее волосам. - Бандиты они, уголовники, не имеет значения.

–  Сергей, ты что-то скрываешь?

–  Ничего я не скрываю.

–  Скрываешь. Как ты не можешь понять: я за тебя боюсь.

–  И зря, ничего не бойся. Одевайся, и я отвезу тебя. А вечером позвоню, и куда-нибудь сходим.

–  Хорошо. Но смотри, если ты меня обманул.

–  О чем ты. Все будет в полном порядке, обещаю.

Я засунул в сумку вещи, подождал, пока оденется Алена, и, спустившись с ней вниз, отвез в институт. Потом подъехал к своему дому, оставил машину на обычном месте и поднялся к себе.

Признаться, я не исключал, что Вадим Павлович или его люди попробуют в мое отсутствие проникнуть в квартиру. Но когда я вошел, все вещи были на своих местах и вообще было ясно: мою квартиру никто не трогал.

Тень

От раздумий, а также от утомительного "сидения на телефоне" Рахманова отвлек появившийся Жильцов. Два дня, проведенные в клинике, позволили Жильцову найти двух свидетелей, санитарку и бывшего пациента, опознавших Крыжко. Изучив предъявленную фотографию, оба свидетеля показали: человека, изображенного на снимке, они видели три года назад среди пациентов.

Таким образом, факт пребывания Крыжа в клинике можно было считать установленным.

Изложив все это, Жильцов спросил:

–  Андрей Викторович, как допросы? Все то же?

–  Все то же. Никаких новостей.

–  Понятно...

Оба посидели молча. Нет, подумал Рахманов, он должен разобраться в истории с собакой. И понять, почему пес не давал Лотареву убрать этюдник. Спросил:

–  Виталий, ты разбираешься в собаках?

–  В собаках? Вы имеете в виду породы?

–  Нет, собачью психику.

Жильцов засмеялся:

–  Проводником я не работал. Так, на общем уровне - туда-сюда. А что?

–  Да вот, понимаешь, не могу объяснить сам себе: почему собака лаяла на человека.

–  Что за собака?

–  Сторожевая. С базы "Рыболов Сенежья".

–  Это та, которую пристрелили?

–  Она самая.

–  А человек?

–  Один из наших свидетелей. Художник Лотарев.

–  А в чем загадка?

–  В том, что сначала собака вела себя тихо. Лотарев стоял рядом, с этюдником. Рисовал. Потом вдруг, когда Лотарев стал убирать этюдник, собака ни с того ни с сего бросилась на ограду, стала рваться, лаять, рычать. Вот я и думаю: что ей дался этот этюдник?