Чтение онлайн

Локар выпрямился в кресле:

– Убить меня? За что?

– Все это время я думала, что он хочет подвести черту, но теперь я задаюсь вопросом, не знаете ли вы чего-то такого, что он не хочет обнародовать.

– Я? Но я не был во Франции тридцать лет! Я их больше ни разу не видел! Ни его, ни других!

– Вы близко общались с ним в то время?

– С Брюссеном? Не больше, чем с Ферри. Похоже, вы знаете всю эту историю – представьте, что я почувствовал, когда понял, кто такой Ферри на самом деле. Я уехал подальше от них и от Франции, где я не был желанным ребенком, и похоронил эту часть тяжелого прошлого. Здесь никто ничего не знает, даже моя жена!

В его глазах светилась непостижимая боль. Он ткнул вперед указательным пальцем, словно угрожая всем следователям в комнате.

– Никто не собирается предавать это огласке, – продолжала Людивина, – ваша история касается только вас. Но мы хотим выяснить, что могло понадобиться от вас Брюссену.

– Вы его арестовали?

Жандарм растерянно посмотрела на Мальвуа, затем на Априкана.

– Нет еще. Как я уже говорила, мы считаем, что он сейчас либо здесь, либо в дороге и намерен убить вас.

Локар медленно покачал головой. В его голубых глазах роем проносились воспоминания, поглощая все его внимание.

– Я не хочу ворошить прошлое, – признался он, помолчав.

– Понимаю.

– Вы уверены, что он приедет? После стольких лет? Так далеко? Только ради… ради меня?

– Он уже убил Эгона Тюррена.

– Убил Эгона…

Мыслями старик уже был не с ними, а где-то далеко в прошлом, среди тех, кого когда-то называл братьями и сестрами.

– Я думаю, Брюссен хочет избавиться от «идеальных детей», которые покинули общину, – осмелилась предположить Людивина.

– Я давно понял, что мы не «идеальные дети». А вот они никак не хотели с этим смириться. Вот что я вам скажу: я сразу понял, что настоящая опасность для Мора – это Брюссен. Я сразу понял, что после смерти Ферри Брюссен пойдет вразнос, превратится в дикого хищника. У него уже тогда это читалось в глазах, понимаете? Ферри – провидец, отец, а Брюссен – настоящий идеолог реванша, обозленный тяготами детства, он зверюга. Вы защитите меня? Меня и мою семью? Я не хочу подвергать их опасности!

– Сюда можно приехать только по одной дороге, – вмешался старший инспектор Мальвуа. – Я поставлю одного из своих ребят дежурить в комнате, откуда просматривается въезд в поселок, а другого – у вашего дома, в тамбуре общего пешеходного коридора. Мы будем начеку и арестуем его, не волнуйтесь. Все произойдет так быстро, что он не успеет отреагировать.

Бледные глаза смотрели на полицейского. Локар как будто не вполне успокоился, но в конце концов кивнул:

– Я полагаюсь на вас. – И повернулся к Людивине. – Вы ведь знаете, на что он способен, правда? Я вижу это по вашему настрою. Вы его опасаетесь.

– При всем уважении, сэр, – сказал сержант Кутан, гладя усы, – он все же человек немолодой, а нас шестеро вооруженных полицейских. Если вы не хотите, то даже не встретитесь с ним!

Маркус Локар упорно вглядывался в голубые глаза Людивины.

Она понимала, как ему неспокойно.

Он прожил с «идеальными детьми» три года и знал их, как никто.

И ему было страшно.

Людивина теряла самообладание, никто ее не слушал.

– Мисс, мы все будем рядом, – настаивал Мальвуа, одной рукой разглаживая свой пиджак, а в другой держа пуховик. – Я уверен, что Брюссен не явится среди ночи, в снегопад, но все равно наш часовой его заметит, и мы мигом проснемся!

– Этого недостаточно.

– Может, он и настроен решительно, – напомнил Кутан, – но, поверьте, погода работает на нас. В такую вьюгу никто не отправится в путь! Этот Брюссен тоже не способен на чудеса!

– А что, если он уже здесь? Что, если он приехал чуть раньше нас и сумел остаться незамеченным?

– Все подтверждают: они бы услышали машину, они бы увидели, что он где-то припарковался. Более того, это огромный комплекс, карты нет, так что он не найдет дорогу без посторонней помощи. Ему не найти жилище Локара, не расспросив людей.

Мальвуа нанес последний удар:

– В любом случае сейчас по радио передают тревожное сообщение, ставят в известность всех жителей. Локар подтвердил: они все слушают радио по вечерам, так что узнают об опасности и запрутся в домах. Как я уже сказал, я поставлю одного из своих ребят наблюдать за въездом, и другого – за домом Локара, и мы будем патрулировать парами. Поверьте, вы можете спать спокойно. Скорее всего, Брюссена перехватят завтра где-нибудь на дороге в застрявшей машине или на выходе из мотеля в Радиссоне, если он предусмотрительно решил выждать.

Людивина сдалась: Априкан смотрел на нее ледяным взглядом и не говорил ни слова. Она не знала, одобряет он ее или внутренне клянет за излишнюю осторожность.

Мишель Танги, мужчина лет сорока, с улыбчивым морщинистым лицом, предложил проводить их в подготовленные комнаты. Пока организовывалось дежурство часовых, Микелис подошел к Людивине:

– Я разделяю ваши сомнения, но они тоже по-своему правы. Брюссен, конечно, изобретателен и хитер, но он не на своей территории, и он не волшебник. Если бы он приехал, это стало бы известно. Полицейские наверняка его засекут, если он появится среди ночи.

– Не знаю. Просто я жду от него чего угодно. Он мог нанять снегоход и подъехать с другой стороны, он…

– Расслабьтесь, Людивина. Ему шестьдесят восемь лет, и, даже если он хитрая сволочь, он не Супермен. Только в кино у хороших парней из-за спины чуть что выпрыгивают злодеи!

Девушка стиснула зубы. Ей казалось, что ее никто не понимает и не слушает.

– Брюссен не из тех, кто отправляется в такие поездки наобум, поверьте мне.

Микелис в замешательстве смотрел на нее. Что-то в поведении жандарма, в ее настойчивости не давало ему покоя.

Может быть, потому, что она не сдавалась там, где остальные в излишней самоуверенности складывали руки?

Он просто дружески похлопал ее по плечу и, подхватив свою сумку, пошел дальше по коридору.

Людивина потянула Сеньона за рукав:

– Можно тебя кое о чем попросить?

Великан пожал плечами.

– Я не хочу сегодня спать одна, можно мы проведем ночь в одной квартире?

Сеньон улыбнулся с нежностью. Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Если не прикажешь всю ночь бродить с тобой по этим жутким переходам, я согласен!

Ветер несся мощным потоком, словно стараясь утащить все, что можно, в окружающую поселок тьму. Он бился в ставни, скрипел дверями, свистел во всех щелях, втискивался, проникал, леденил.

Людивина никак не могла нормально заснуть.

Не хотелось, как обычно, глушить себя лекарствами, нужно было сохранить ясную голову, на всякий случай. Она оставалась начеку, готовясь к худшему, и не могла полностью расслабиться.

Сеньон посапывал в соседней комнате при открытой двери.