Союз хищников
Шрифт:
Полковник сбросил его руку:
– Вы же видите, там никого нет, в такую метель они все равно ничего не разглядят!
– Если они преследуют двух беглецов, то наверняка понимают, что в первую очередь надо следить за машинами! Это средство побега! Там рация и оружие! Говорю вам, они прячутся где-то рядом и ждут.
– Есть только один способ это выяснить, – сказал Сеньон и поднялся.
Людивина запаниковала:
– Что ты делаешь?
– Вызывайте помощь и берите оружие. Я отвлеку их на себя…
– Нет! Стой!
Великан оттолкнул ее:
– Я быстро бегаю. Здесь огромная территория, я оторвусь от них и легко найду, где отсидеться до прибытия основных сил. А пока держитесь, потому что, как только они вас засекут, они не отстанут.
Он поцеловал напарницу в лоб, не дав ей возразить, и шагнул в ветер и снег. Дверь захлопнулась, но белый вихрь успел со свистом ворваться внутрь.
Сеньон на хорошей скорости пробежал улицу. Не успел он достичь противоположной стороны, как из-за мусорного бака выскочили двое в очках и балаклавах. Они двигались быстро, у первого за спиной болталась винтовка с оптическим прицелом.
Сеньон заметил их сразу.
Первый сквозь порывы ветра заорал, чтобы тот остановился. Сеньон стартовал, как спринтер.
Мужчина начал целиться, но жандарм успел нырнуть в боковую улочку, и двое преследователей ринулись за ним. Снежная завеса разом поглотила их.
– Вперед, – скомандовал Априкан.
Они бросились к машинам, пригнувшись, чтобы быть как можно незаметней; полковник поднял оружие, готовясь открыть ответный огонь, в то время как Микелис дергал за ручку двери. Вопреки опасениям Людивины, машина оказалась не заперта.
– Я беру оружие, а вы займитесь рацией, – приказала она, указывая на помповое ружье, пристегнутое к центральной стойке.
Но чтобы снять его, требовался ключ.
– Черт!
Вертикальная стойка крепления держалась намертво, и Людивина поняла, что дергать бессмысленно.
– Ключ у водителей! – чертыхнулся Априкан. – На всякий случай посмотри под сиденьями или в бардачке!
Пока Микелис отчаянно пытался позвать на помощь, Людивина обшарила обе машины. Она не нашла ничего, кроме пуленепробиваемых жилетов, которые раздала двум своим товарищам, добавив каждому еще пластину кевлара для защиты от тяжелого огнестрельного оружия.
– Я знаю, где ночевал один из водителей, – сказала она. – Ждите меня здесь.
– Нет! Нам нельзя разделяться!
– Без вас мне легче пробраться! Я маленькая, смогу проскользнуть туда и обратно, я знаю дорогу, а вам надежнее остаться тут!
Априкан колебался, ему было стыдно, но, посмотрев на Микелиса, который мучился с рацией, он сдался и кивнул.
– Возьмите хотя бы это, – сказал он, протягивая ей пистолет.
Она отказалась:
– Я сразу назад.
И помчалась сквозь снег.
63
Прижимаясь к стенам, Людивина перебегала от дома к дому, с каждым порывом метели преодолевая светлые промежутки между зонами тьмы.
Она не могла их видеть, но ощущала рядом движение все большего количества людей. Хлопанье дверей, быстрые шаги по металлическим ступеням, внезапно вспыхивающий в окнах свет. Они собирались воедино. Они готовились действовать.
На повороте она внезапно увидела вдали мусоросжигательную печь, которую не заметила раньше, пробегая к машинам. Людивина содрогнулась при виде трех дымовых труб: она представила себе их назначение. Сколько трупов исчезло в этом жерле? Сколько десятков, если не сотен, душ превратились в пепел, в копоть, осевшую на стенах проклятого поселка?
Она ускорила шаг.
Дойдя до здания, где она ночевала, Людивина вспомнила, что именно там заперт Герт Брюссен.
Ей ужасно хотелось нанести ему короткий визит, чтобы отомстить, но она быстро одумалась. Сейчас не до того.
Она поднялась по лестнице, на каждой площадке проверяя, нет ли кого наверху, и выглянула в коридор.
Здесь царила неестественная тишина.
Неужели все заняты преследованием Сеньона или сторожат полицейских?
Людивина миновала квартиру, где ночью заперли ее, и осторожно толкнула дверь в ту, где убийцы напали на водителя. Там стояла кромешная тьма. Девушка вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
Ни звука, ни подозрительного запаха.
Она двинулась к спальне, ориентируясь на свет прожекторов, пробивающийся сквозь занавески. Он тоже забыл закрыть жалюзи, но это не спасло ему жизнь. Людивина вступила во что-то липкое, у ног блеснула черная лужа. И без всякого света стало понятно, что это…
Прикроватная тумбочка была опрокинута, письменный столик тоже.
Шофер лежал на кровати в позе эмбриона. Многие так сворачивались в агонии, заметила Людивина. Это было возвращение в детство. Регрессия, попытка уйти от боли, страха и смерти. Тщетные поиски материнской защиты.
В полумраке горло шофера зияло огромной сочащейся раной.
– Прости, – тихо сказала девушка.
Она закрыла ему веки и на мгновение замерла у изголовья, прежде чем обернуться к одежде, сложенной на стуле. Ключи оказались на ремне.
В темноте ее взгляд привлекли знакомые очертания.
Это была рукоятка «глока».
Убийцы не стали обыскивать комнату.
Они спешили, действовали небрежно, не ожидая опасности.
Людивина достала пистолет и прижала его к себе.
Теперь она была во всеоружии.
Микелис посылал все новые и новые радиосообщения.
– Никто не отвечает? – спросил Априкан через приоткрытую дверь, предпочитая оставаться снаружи, чтобы сторожить подступы.
– Нет! Не понимаю, то ли дело в погоде и расстоянии, то ли не та частота. Я делаю все, что могу.
– Продолжайте!
Полковник посмотрел на глубокий снег, выпавший с момента их прибытия. Примерно сантиметров двадцать. С подходящими шинами вполне преодолимо. Как только появится Людивина, они заберут Мальвуа и Кутана и попробуют скрыться, съездить за подкреплением в Радиссон. Сеньон парень крепкий, он продержится, если найдет хорошее укрытие.
Априкан уже собирался снова заглянуть в машину, как послышался отчетливый хруст шагов по утрамбованному снегу. Он хотел обернуться, но к его щеке прижался ледяной ствол винтовки.
– Не двигаться! – скомандовала женщина в красном пуховике с поднятым капюшоном.
Блондинка. Волосы, видимо, длинные, на вид лет сорок, пронзительный взгляд. Она с удовлетворением смотрела на свою добычу.
– Ты, в машину, – сказала она с сильным квебекским акцентом, – а ты не двигайся, иначе его мозги вылетят к тебе на колени.