Чтение онлайн

— Катер же не работал.

— Да там проводок торчал, — отмахнулась На-Ла. — Я его всунула в гнездо — всё заработало. А что мне было, пешком к вам идти?

— В следующий раз не "заливай", что не разбираешься ни в чем кроме компьютеров, — посоветовал Рек.

— Чего? — не совсем поняла На-Ла.

— Не обманывай, — перевел Датч. — Так откуда взялся этот "Максаковский"?

— Они получили сигнал, когда возвращались из кадийского сектора, — охотно объяснила На-Ла.

— Совсем рядом. Очень кстати, — решил Датч.

Почти доехав до "Медузы" флаер вдруг чихнул и "клюнул" носом.

— Наверное, опять проводок отошел, — не смутилась На-Ла.

Пришлось бросить аппарат и бежать на своих двоих. Можно было предположить, что На-Ле не придет в голову закрепить пресловутый проводок. Хорошо она разбиралась действительно только в компьютерах и навигации.

Как оказалось, командовал "Максаковским" их старый знакомый, капитан Элбрук. Тот самый, что принимал участие в отвлекающем маневре около артийской колонии "Олимпия". Он подтвердил, что приблизительно через два часа крейсер окажется на орбите Талпо и сможет выслать десантные челноки, чтобы забрать беженцев.

— Продержитесь? — спросил он Датча.

— Думаю, да. Мы немного пугнули налетчиков, так что за ближайшие несколько часов они вряд ли что-нибудь придумают.

— Постараюсь не задерживаться, — пообещал капитан Элбрук.

— Нам придется оставить корабль, — сказал Датч, отключив передатчик. Впервые за последние трое суток на Талпо сказал вслух то, о чем думал почти все время.

На-Ла покосилась на капитана, но только пожала плечами. Мало ли, кто чего брякнул? По привычке ни о чем не волноваться, она тут же выбросила из головы то, что услышала.

Близнецы вышли из кокпита, оставив кадийку наедине с передатчиком. Им захотелось пройтись по кораблю. До этого момента им некогда было размышлять о том, что возможно, они расстанутся с "Медузой" навсегда. Теперь им на помощь шел "Максаковский", а талповцы на некоторое время притихли. Момент располагал к тому, чтобы подумать наконец о себе.

В кают-компании было темно и прохладно. Рек машинально провел рукой по сенсорной панели, включив аварийный свет. Не считая вывалившейся из стола шахматной коробки, здесь было чисто, будто "Медуза" не лежала вовсе разбитая, с взорванными двигателями. Датч подобрал коробку, но она раскрылась и шахматы рассыпались по полу. Капитан "Медузы" сел на край стола и наклонившись, стал собирать белые и черные фигурки и складывать их в коробку.

— И что делать? — спросил его Рек, словно ожидал, что старший брат сейчас выдумает, как оживить их мертвый корабль.

— Я не знаю, — признался Датч, не поднимая головы.

Этот корабль был их домом шесть лет. Шесть бурных, наполненных событиями лет, когда оглядываешься и не веришь, что столько событий могло поместиться в таком маленьком промежутке времени. Датчу не раз приходило в голову, что они могут лишиться корабля. Но с таким же успехом они могли лишиться и жизни. И потом, все эти мысли были чисто теоретическими. О них не хотелось думать серьезно. Теперь думать было поздно. Осталось только признать факт: они лишаются корабля, дома, единственной собственности и средства к существованию одновременно. В одном лице, если слово "лицо" применимо к космическому кораблю. А денег на новый корабль у них нет.

С их опытом работы в космосе, близнецы могли претендовать на хорошую работу у многих нанимателей. Хотя Датч понимал, что самым разумным будет обратиться именно к дяде. Придется выслушать от него все варианты того, что "он же говорил" и что "он предупреждал", покорно согласиться с его неопровержимой логикой, сесть на один из его тяжелых транспортников и смириться с новой жизнью. Нет, дядя очень хороший человек. Он, разумеется, выделит им самое лучшее из того, что у него есть.

— Значит, ничего другого нам не остается? — спросил Рек, думая приблизительно о том же.

— Вряд ли на "Максаковском" на столько много места, чтобы погрузить еще и "Медузу", — предположил Датч. — К тому же талповцы могут снова пойти в наступление и убираться придется очень быстро. Некогда будет думать о корабле.

— Я понимаю, — кивнул Рек. — Просто обидно, что так глупо вышло и придется бросить его на растерзание местным.

На-Ла как раз зашла, чтобы пожаловаться на очередную проблему с навигационным компьютером. Поэтому услышала его последние слова. И тут же пришла к выводу, что ее хозяева перегрелись, бегая по Талпо туда-сюда.

— Как это — бросить?! Ну, вы с ума посходили! У меня там компьютер барахлит…

— Вряд ли он теперь понадобится, — машинально ответил Рек.

— На-Ла! — Датч понимал, что кадийке трудно вникнуть в серьезность их положения, но решил, что лучше не тянуть и объяснить ей сейчас. — Забери все свои программы и обесточь пульт. Лучше подготовиться заранее. Когда придет "Максаковский"…

— Какие программы?! — На-Ла уразумела, что у капитана с головой совсем плохо и решила, что надо спасать положение. — Вы что? Вы серьезно?!

— На-Ла! — Датч мрачно посмотрел на неё и сказал как можно спокойнее: — Я не шучу. Это надо сделать прямо сейчас.

— Что прямо сейчас? Корабль бросить прямо сейчас?! Да вы совсем того… Сдурели на этой своей Талпо!.. — Далее следовало малопонятное слово.

Датч посмотрел на брата. Рек пожал плечами. На-Ла была знакома с такими тонкостями эльдорианского языка, понять которые мог только эльдорианин.

— На-Ла! — проговорил младший Дагвард как мог мягче, беря переговоры с астронавигатором на себя. — Давай не будем ругаться. Это, конечно, ужасно. Но у нас нет выбора…

— У вас нет выбора!? Да вы поймите! Это же ваш дом! Это… — На-Ла взмахнула руками, не находя приличных слов, чтобы выразить свое возмущение. — Но сюда летит корабль! Целый крейсер!! Мы починим "Медузу"! Они нас заберут…

— Крейсеру надо снять с Комплекса почти две тысячи человек, — перешел на более категоричный тон Рек. — У них просто не будет места для "Медузы". Сама подумай: в любой момент талповцы могут начать новую атаку. Хорошо, если вообще удастся снять отсюда всех людей сразу. Нам даже думать о корабле будет некогда. И речи о нем не зайдет. Людей спасать надо…

Какие чувства отразились на ее похожей и непохожей на человеческое лицо мордочке — сказать было трудно. Но то, что На-Ла пришла в отчаяние, можно было понять и не вникая в мимику кади. Для нее этот корабль был таким же домом, как и для близнецов, он олицетворял для неё покровительство, надёжное "сегодня" и гарантированное "завтра".

В отличие от братьев, На-Ла никогда не считала нужным держать себя в руках. Рек так правильно и понятно все разъяснил, что отчаяние кадийки сменилось вполне понятным гневом.