Чтение онлайн

И тут, словно по чьему-то странному и колдовскому умыслу, перед глазами Головниной снова появилась Саша. Прозрачная, будто из самого воздуха сотканная, в длинной рубахе и в венке поверх уложенной косы, по-лебединому переступая, прошла через горницу, улыбаясь ей с вызовом и маняще поводя тонкими плечами. Настасья увидела ее так ясно – вплоть до золотистого следа пыльцы на щеке, до дрожания мельчайших травинок, вплетенных в обхвативший голову венок! И отпрянула, захрипела, снова отгородившись рукой.

Она! Она! Та, по чьей вине у нее не было вот такого счастья – горячее мужское тело, и щекочущее тепло внизу живота, и опустошающие ласки, так, чтобы наутро и глаз нельзя было открыть от блаженной истомы! За что же лишил ее господь простой бабьей радости, за что обрекли ее на черное вдовство после и без того черного замужества?!

«Не дам тебе счастья! – со злобой сказала она Саше и даже оскалилась по-собачьи, не замечая, с каким удивлением воззрился на нее Алешенька. – Погублю я твою молодость, отольются тебе мои слезы – сама не заметишь, как краса твоя отойдет пустоцветом, а из-за срамной славы ни замуж тебе после не пойти, ни в приживалки к добрым людям!»

– Что ты, друг мой? – ласково улыбнулась племяннику. – Это жара меня разморила, чудится всякое. Ты вот что, Алешенька, ты бы велел Митрофану запрячь повозку да съездить до села к Панкратию Головнину. Там у него дочь есть, Санька – ух, хороша девка! – так хочу ее к себе в сенные девушки. Здоровьем я, мой друг, стала слабеть, а Санька эта дюже хороша, да и здорова – старые люди говорят, коли такая девка в баньке меня попарит, то хворь-то и отступит.

В последний раз потянувшись, племянник вышел, скрипнув дверью. Отдавшись порыву вновь накатившей ненависти, Головнина схватила себя за волосы и несколько раз с силой ударилась головой о стену. Билась она с особой, сладостной страстью – с сухо горящими глазами, закушенными губами. И голову держала наискосок, чтобы было больнее, словно хотела вколотить в себя и запомнить эту боль – и быть может, заглушить ту, что ржавыми крючьями раздирала ей грудь.

Не обращая внимания на незнакомца в коричневом костюме, Вероника вошла внутрь и распахнула фанерную дверцу кабинки.

Жека лежал, прижавшись головой к холодному боку унитаза, прямо на мокром и склизком от крови полу. Длинная челка снова закрывала юноше пол-лица. На обтянутые белой кожей скулы падала тень, и от этого они проступили еще резче. Холодея, Вероника склонилась над телом:

– Эй… Ты что?

В глаза бросился ярко-красный цветок, расцветавший на тенниске у самого ворота. Она дотронулась кончиками пальцев – кровь!

– Жека! – закричала Вероника.

Он не шевелился. Но был жив – сквозь сцепленные зубы до Вероники донесся еле слышный, наполненный мучительной болью стон:

– Господи… Подожди, я сейчас!

Оглянулась – никого. И этот тип в коричневом костюме исчез, как не бывало, – только сейчас она сложила два и два и поняла, что этот человек наверняка и был убийцей!

– Жека, Женечка, подожди, не умирай, пожалуйста, подожди, я сейчас!

Лихорадочно выхватила из сумки мобильник – дисплей мертво мерцал черным, о черт, разрядился, как всегда, не вовремя!

Выскочила из туалета, рванула что есть силы мимо склоненных над каталогами читателей, мимо столов, настольных ламп, врезаясь на бегу в тех, кто шел навстречу, не обращая внимания на удивленные крики – туда, к столу заведующей, где, она знала, наверняка есть телефон!

Елена Дмитриевна уже вставала ей навстречу, в больших глазах – страх:

– Что случилось?

– Там… в туалете… его убили!

– Кого?

Вероника махнула рукой и, не теряя больше времени на объяснения, рванула на себя аппарат, протащила вместе со шнуром, прямо поверх бумаг и карточек, которые рвались и осыпались прямо на пол, под ноги библиотекарю. Ее никто не останавливал.

– «Скорая»! «Скорая»!

…Полчаса спустя все было кончено.

Жеку увезли.

– Жить будет, рана не очень опасна – видимо, спугнули грабителя, – заметил пожилой врач «Скорой», подсовывая заведующей залом какую-то бумагу для подписи. Почему-то никто не сомневался в том, что в туалете студента подкараулил именно грабитель. И никому не пришло в голову, что у юноши просто нечего было брать…

Пошатываясь, Вероника вышла из библиотеки – ее никто не задерживал. Она присела и просидела несколько минут прямо на каменных ступенях у входа. Голова была пуста, совершенно пуста – ни одной мысли, только бледное лицо нервного молодого человека, полускрытое длинной спутанной челкой, все время стояло перед глазами.

И она никак не могла отогнать от себя это видение.

Может быть, она просидела бы так до самого вечера, но тут кто-то из сбегавших по ступенькам молодых людей крикнул другому: «Уже второй час!»

Второй час! – опомнилась она. Времени совсем не осталось – более того, она же опаздывает! Опаздывает на встречу с Адой!

Поднявшись так резко, что даже закружилась голова, Вероника побежала к метро.

Когда, запыхавшись и с заранее виноватым выражением лица она вошла кафе, где всего три дня назад состоялся ее памятный разговор-знакомство с Адой, леди Зодиак уже сидела за тем же самым столиком у окна.

И, увидев ее, Вероника как-то сразу успокоилась.

Так бывает, когда после тяжелого дня заходишь в теплую комнату и уставший взгляд падает на кошку, удобно свернувшуюся калачиком возле батареи. И сразу все как-то отступает, и почти что сразу приходит сознание того, что когда-нибудь, пусть не сейчас и не сегодня, но когда-нибудь, и даже очень скоро, все-все обязательно будет хорошо…

(Хотя если подумать – чего уж там хорошего! Особенно сегодня…)

– Что-то случилось, – не спросила, а констатировала Ада. И прижмурила глаза – ну точно, львица, почуявшая добычу! Вероника отчетливо увидела, что даже прекрасная грива золотисто-рыжих волос слегка приподнялась, и точеные ноздри чуть раздулись, как бы внюхиваясь в запах новых событий и волнующих приключений.

– Случилось. – Она плюхнулась рядом и жадно припала к бокалу с минеральной водой, который официант, не спрашивая заказа, а повинуясь одному только Адиному знаку, поспешно поставил перед Вероникой.

– Надеюсь, утренняя ссора с мужем не единственная причина твоего плохого настроения?

– Вы и про ссору знаете, – не изумилась, а скорее выразила вежливое удивление Вероника, отставляя бокал.

Ада кивнула, продолжая смотреть на нее сквозь прищур.

– Транзитная Луна в соединении с Луной – сегодня для тебя не тот день, чтобы выяснять отношения в семье. А поскольку тебя уже давно распирает от желания рассказать мужу о том, какие события происходят вокруг, то и реакцию мужа-Льва, и то, чем мог закончиться такой разговор, угадать было довольно легко. Но в сторону ваши ссоры и размолвки – пока вы любите друг друга, они не могут продолжаться долго. Посмотри на меня. Случилось что-то еще.

– Да, случилось…

Ада откинулась на спинке кресла.

– Соединение Луна – Уран: вмешательство в дела других людей и принятие слишком поспешных решений. Видимо, я немного опоздала. Надо было глянуть в твою натальную карту немного раньше, тогда бы мы встретились еще утром и, может быть, не дали случиться тому, что тебя так напугало. Хотя могло быть и по-другому, ведь мы не всегда можем влиять на события, порою их направляет другая, гораздо более могущественная рука.

Вероника вспыхнула.