Чтение онлайн

– При каких обстоятельствах вы встре…

– Какая разница, – довольно грубо оборвал он меня. – Несмотря на юный возраст, Аврора предпочла Дэвида. Они обручились и вскоре поженились. Очень быстро, через несколько недель после знакомства.

Они поженились? Значит, я уже не первая? Я отбросила противные мысли, острые, как бритва, и жгучие, как крапива, сосредоточившись на повествовании.

Луи, значит, проиграл партию своему брату. Исказившиеся черты лица отражали следы давнего поражения. Был ли это первый громкий успех, благодаря которому Дэвид воцарился на троне семьи Барле? А я? Кем я являюсь для него? А для Луи? Может, всего лишь утешительным призом или игрушкой, которую он готов сломать, лишь бы она не досталась брату? Теперь уже я сама хотела взять его за руку, но Луи отдернул руку так быстро, что я не успела даже дотронуться до нее.

– Они были прекрасной парой. Все называли их ДельБарле. Даже их фамилии удачно сочетались.

Я не посмела указать на очевидный факт – ведь с его фамилией было бы то же самое, – решив не перебивать Луи, пусть расскажет все, что сам сочтет нужным. Вот уже несколько недель он манипулирует мною, а теперь у меня возникло чувство, что я перехватила инициативу и могу управлять им. Нервным движением Луи поправил рукав рубашки, и опять на левом запястье показалась прописная буковка «А». Я не могла не уловить связи: первая буква имени «Аврора».

– Но вот что мы с Дэвидом не учли, точнее, не знали: Аврора была больна, у нее была депрессия.

– Депрессия? До какой степени?

На мой бестактный вопрос он ответил лишь пренебрежительным взглядом.

– Как сказать… склонность к разрушению, к манипуляциям. В то время у этой болезни еще не было названия…

– А сейчас?

– Сейчас это называют синдромом Бордерлайна. Чаще всего он встречается у женщин. Особенно у тех, у кого было тяжелое детство, недостаточно любви, непонимание со стороны родителей. Я сам мало интересовался этим.

Со своей стороны я специально старалась не проявлять любопытства относительно ужасного прошлого первой жены моего будущего мужа, женщины, само существование которой он скрывал от меня до сих пор. Я с трудом сдерживала раздражение и гнала от себя мысли о том, что Дэвид мог до такой степени быть нечестным со мной, пытаясь оправдать его тем, что болезнь жены доставляла ему самому много переживаний. Возможно, потому он мне ничего и не рассказывает, что даже воспоминания о ней доставляют ему страдания.

И потом, имею ли я право осуждать его, если сама до сих пор не решаюсь познакомить с ним свою родную мать?

– А что было потом? Я имею в виду после того, как они поженились?

– Сначала все шло более или менее нормально. Дэвид приспособился к запросам и капризам Авроры, научился справляться с перепадами ее настроения. Хотя, видит Бог, это было непросто. Знаете, как, в частности, проявляется такая болезнь? Человек подвергает своих близких всевозможным испытаниям, чем страшнее, тем лучше, в патологической надежде, что они в конце концов откажутся от него. Аврора была способна, например, за один вечер впихнуть в себя все содержимое холодильника, а потом, прежде чем вызвать рвоту, отправить моего брата за покупками, ночью, когда магазины закрыты. В периоды обострения болезни она становилась настоящим тираном и невероятно мучила его.

С большим трудом я могла представить себе Дэвида, важного босса, властного и серьезного человека, обаятельного мужчину, в подобной роли. Неужели он позволил ей так вертеть собой? Не верилось!

– Так чем все закончилось? Он выгнал ее?

– Выгнал? – воскликнул он, искренне удивившись моему вопросу. – Нет! Он терпел до конца. Не скрою, после самых жестоких кризисов Дэвид высказывал иногда желание бросить все и уйти. Но он держался. А я… я как мог подбадривал его.

– И вы ни капельки не завидовали?

Как такой человек, как он, гордый и высокомерный, мог, не кривя душой, превратиться из соперника и отвергнутого поклонника в доверенное лицо своего брата? До сих пор у меня оставались сомнения. Меня смущало то, что Луи хочет присвоить себе столь достойную роль и пытается показать себя рыцарем. Что до меня, я больше всех переживала за того, кто стал единственной настоящей жертвой этой драмы, за Дэвида.

А Луи? Действительно ли он любил Аврору так сильно, как утверждал?

– Чему завидовать, я же видел, в каком аду живет Дэвид! Да нет, конечно… В каком-то смысле я каждый божий день благодарил судьбу за то, что Аврора предпочла мне Дэвида. Однако, несмотря на это, наверное, я до сих пор испытываю к ней чувства. Аврора не стала моей, но я искренне желал, чтобы рядом с Дэвидом она нашла покой и счастье. Лишь бы ей было хорошо.

Он смотрел куда-то вдаль, его взгляд увлажнился. Не нужно было быть ясновидящей, чтобы догадаться: на самом деле получилось совсем не так. Луи сам положил конец повествованию.

– На следующий год после их свадьбы мы все отправились летом на море. Родители тогда еще были живы. Атмосфера была спокойнее, чем всегда. Всем было хорошо. Даже Аврора, казалось, чувствовала себя лучше.

– И что же произошло?

– Однажды вечером она решила искупаться, на ночь глядя. Море было неспокойным, Дэвид пытался ее отговорить. У Авроры не было с собой купальника, но она заявила, что хочет плавать обнаженной.

– Так она вошла в воду?

Луи поднял глаза к небу, в надежде найти ответ на мучавшие его вопросы или в поисках утешения. Потом перевел сумрачный взгляд на меня.

– Да. Аврора всегда поступала одинаково: бросала Дэвиду вызов, и если он спорил, действовала по своему усмотрению, на свой страх и риск. Тогда брату приходилось кидаться к ней на помощь. Но в ту ночь волны были высокими, море штормило… Он ничего не смог сделать. Аврора исчезла среди скалистых камней. Недалеко от берега они образовывали естественную воронку, должно быть, ее засосало течением, больше на поверхности воды она так и не появилась.

– Тогда Дэвид и повредил себе руку?

– Нет… позже. Но всем было бы лучше, если б это случилось в тот раз.

После его слов наступило тягостное молчание.

По крайней мере, подумала я, Луи не пытается выставить себя в лучшем свете. Эта грустная история, какой бы трагической она ни была, не дала ему шанса проявить себя героем. Аврора отвергла Луи, и он, в отличие от своего брата, ничего не сделал ни для ее блага, ни для ее спасения. Он довольствовался тем, что со стороны наблюдал, как супруги погружаются, чем дальше, тем глубже, в пучину безумия молодой женщины, затянутые на дно, как позже и она сама, силой подводного течения.

– Почему вы так говорите?

Щебетание стайки птиц примешалось к нашему разговору, словно они хотели облегчить наши переживания. Напрасно они старались. Каждая минута его молчания была для меня мукой.

Легкий порыв ветра ворвался в сад, когда ненадолго распахнулись серые портьеры, пропустив группу посетителей и предоставив нам возможность разглядеть внутреннее помещение музея, украшенное богатым декором. Я заметила портрет Жорж Санд с красным цветком в волосах кисти Ари Шеффера. Она смотрела на меня из глубины комнаты тяжелым, неподвижным взглядом.