Чтение онлайн

«…За Константином Иванычем такое водилось – если выигрываем, его распирает изнутри. Эмоции не сдержать, чтобы все поняли – исключительно его заслуга…» 542 , – заметит Гаврилов: «…Если команда выиграла – сразу: «Я вам все рассказал!» 543 . Александр Нилин не без оснований полагал, что Бескова преследовало известное ощущение недооцененности: «Спартаковцы по лидерскому своему характеру воспринимали возвращенное первенство как должное. Они полагали, что тренерский талант Бескова помог вернуть по праву им принадлежащее. Бескову же, котировавшемуся и прежде, как великий тренер, но тренер-неудачник, поскольку к столь впечатляющей победе он еще никогда ни одну из тренируемых им команд не приводил, Бескову-победителю важно было признание, что всю игру «Спартака» он поставил принципиально по-новому. С него, хотелось бы ему, вероятнее всего, услышать, «Спартак» и начинается как команда мирового класса…» 544 .

«…Ни разу не слышал, чтобы Бесков вслух признал свою ошибку. Не такой он был человек, чтобы, допустим, на разборе сказать: «Извините, виноват». Но это – Бесков, и глупо было ждать от него, что он изменится…» 545 , – из воспоминаний Хидиятуллина. «Ошибок он признавать не умел. Это был, пожалуй, главный его недостаток…» 546 , – согласится Гаврилов. Никита Симонян рассказывал о том, что в случае поражения «…Старостин почти всегда считал, что не угадали с составом. Или не угадали с заменой. Константин Иванович Бесков по этому поводу обычно говорил ему: «Бросьте заниматься самобичеванием! И с составом мы угадали, и установку я сделал правильную, просто футболисты не выполнили того, что им надлежало выполнить» 547 . Михаил Якушин об этой бесковской черте тоже был прекрасно осведомлен: «Иногда он обижается на футболистов и выражает недовольство как-то по-детски: «Я им говорю, а они не выполняют…». Тренер, конечно, должен проявлять выдержку и уметь владеть собой в самых острых ситуациях, чтобы не обидеть, не дай бог, зря своих игроков. Сколько времени ведь потом придется потратить, чтобы восстановить былые отношения!..» 548 .

Деликатность, выдержка, стремление не обидеть – это, конечно, не про Бескова. Как заметит Евгений Ловчев, «…не мог он с людьми ладить, как бы хорошо ни складывалось, начинал их «душить». Подозрением, взглядом…» 549 . Однако это была «кухня» команды, не видимая болельщикам, до которых долетали лишь отголоски внутренних трений. Публичный же образ Бескова был убедителен, суров, монументален, по-своему красив. Репутация жесткого, «невозможного» тренера складывалась, прежде всего, вследствие вроде бы нелогичных и преждевременных, на непосвященный взгляд, расставаний с игроками. Не всегда понятны были они и специалистам. «…Ротация спартаковских кадров вызывала и суровую критику. Спортивный психолог Р. Загайнов прямо заявил корреспонденту журнала «Физкультура и спорт», что Бесков «не наделен душевной щедростью», «несправедлив к ветеранам», поскольку, отчисляя спортсменов, исходит из концепции «этого требует футбол»…» 550 , – напомнит Аркадий Галинский.

И все-таки, наверное, не все и здесь так уж однозначно. Безусловно, каждый конфликт был окрашен специфическими чертами характера и личности Бескова. Однако не следует забывать и о любопытном наблюдении, которым поделился как-то Эдуард Стрельцов: «Не раз я замечал, что при конфликте Бескова с тем или иным ведущим игроком большинство поначалу держит сторону игрока. Но почти всегда окончательная правота оказывается на стороне Бескова. Причем со своей человеческой точки зрения игрок вроде бы прав, но как футболист он в результате обязательно проигрывал, обострив отношения с Бесковым…» 551 . Действительно, перебирая имена покинувших «Спартак» вроде бы до срока футболистов, едва ли удастся назвать хоть одного, кто бы раскрылся по-новому, заиграл бы ярче после ухода из команды. «Руководить и решать в команде имеет право лишь один человек – тренер. И только время может дать ответ на вопрос – прав ли он был, принимая то или иное решение. Ведь сколько уже в «Спартаке» за время работы в нем Константина Ивановича и Николая Петровича случалось – уход Прохорова, Ловчева или Хидиятуллина, расставание с Гладилиным, приглашение ими безвестных игроков из второй лиги и списанных из высшей… И тогда многим казалось, что это ошибки руководства, которые непременно ослабят команду и дорого ей обойдутся. Но время показало, что ошибались-то как раз те, кто так думал…» 552 , – скажет Ринат Дасаев. И неизбежно, принимая во внимание эту высшую футбольную правоту Бескова, вновь и вновь задаешься вопросом – только ли характер и эго Бескова, о которых слагали легенды, лежали в основе всех тех конфликтов?

Парадоксально другое. «Если мы рассуждаем о моей доброте и справедливости, то лучше поговорить с теми людьми, которые со мной работали. Но не с эмоциональными, а, скажем так, с нормальными людьми. И не сразу, а только через какое-то время. Ибо сразу, едва перестав быть игроком и став тренером, человек не может объективно оценивать…» 553 , – заметил однажды Валерий Лобановский, которого, как и Бескова, также нередко называли диктатором, даже деспотом по отношению к игрокам. И если последовать его совету, то обнаруживаешь, что правоту Бескова со временем нередко признают даже те, кто уходил от него с обидой. «Константин Иванович – очень жесткий человек. Мало кто уходил от Бескова, не обидевшись. И только с возрастом начинаешь осознавать, что, может быть, Бесков и был прав? Обиды забываются. За плечами остается огромная жизненная школа…» 554 , – скажет Георгий Ярцев. – «Некоторые сетовали на тяжелый характер наставника? А, между прочим, насколько я заметил, у людей, прошедших школу Бескова и ставших затем тренерами, тоже проявлялись черточки того самого, знаменитого характера. Да-да, это, видимо, неизбежно. Когда становишься по ту сторону барьера – наставнического, – испытываешь совсем иные ощущения, чем в бытность игроцкую. Я сам, как понимаете, через это прошел…» 555 .

Даже то, что казалось придирками, занудством, чудачеством, с опытом открывается с другой стороны. «Чемпионат мира, стоят 18 лучших футболистов страны. И Бесков начинает показывать, как «щекой» отдать пас! Мы посмеивались над ним, а теперь понимаю – какие же были балбесы. Сейчас запрещаю своим ребятам останавливать мяч шведкой и отдавать пяткой. До тех пор пока в совершенстве не научатся принимать «щечкой»…» 556 , – рассказывал Сергей Андреев. «Боялись его теоретических занятий, которые шли часами. Жизнь, правда, доказала правоту Константина Ивановича…» 557 , – это уже слова Александра Корешкова. «А как-то я обиделся на него. Играли с «Торпедо», счет 1:1, Бесков в перерыве заходит в раздевалку и ругается, ругается. Я голову поднял, мы столкнулись глазами – и этого было достаточно, чтобы он переключился на меня. «Такой-сякой, по воротам не бьешь!» – «Константин Иваныч, так я же забил!». А удар хороший получился, причем правой, «неродной». – «Что ты мне про правую говоришь? Ты левой должен забивать!». И горечь тогда была, и обида. А сейчас думаю: какой же я дурак был. С таким ударом то здесь пытался отдать, то там. Сам должен был бить! Почему мало бил?..» 558 , – рассказывал Эдгар Гесс. Как заметит Ринат Дасаев, «…да, его нельзя назвать легким человеком, и определение Бескова как диктатора, пожалуй, справедливо. Тогда мы про себя могли ворчать, но теперь понимаем, что он был прав, и говорим ему «спасибо»…» 559 .

Быть может, просто было дано Константину Ивановичу видеть в футболе чуть дальше и зорче других?..

Обвинения Бескова в жестокосердии в отношении именно ветеранов, возрастных игроков, по совести, едва ли заслуживают серьезного обсуждения. Однако они действительно звучали не раз. Так, особенно мощно глухая волна недовольства обрушилась на Константина Ивановича, когда он принял решение расстаться с Юрием Гавриловым и Сергеем Шавло. Многим казалось тогда, что многолетние лидеры команды не доиграли свое, что они могли бы принести еще немало пользы «Спартаку». Именно после этого из уст Рудольфа Загайнова прозвучало: «Бесков несправедлив к ветеранам, не старается продлить их долголетие…. И мне жаль не только недоигравших игроков, но и самого тренера, который или попросту не наделен душевной щедростью, или привык шагать по трупам – в чем и секрет его многолетнего устойчивого успеха…» 560 . А спустя десятилетия Евгений Ловчев и вовсе назовет отношение Бескова к возрастным игрокам «…потребительским. А у Старостина было все не так – у него футболисты, которые приносили славу команде, завершали карьеру в дубле. Они могли уйти, а потом вернуться, как, скажем, Николай Осянин. Не было такого, чтобы у Бескова футболисты плавно завершали карьеру. Их, по сути, выгоняли, несмотря на все заслуги…» 561 .

Однако как соотнести якобы имевшую место несправедливость Бескова к ветеранам с историей появления в «Спартаке» 29-летнего Ярцева? Или с последующими приглашениями 35-летнего Хидиятуллина в московское «Динамо» и 38-летнего Гаврилова в «Асмарал»? Возраст футболиста как таковой никогда не был критерием для Бескова. Более того, напротив, ему часто задавали как раз вопрос, не слишком ли часто приглашает он в команду возрастных футболистов, не стало ли для него делом принципа дать шанс игроку на излете карьеры: «Не совсем так. «Спартак» – не благотворительное общество, и если мы принимаем игрока в команду, то только потому, что надеемся на лучшую в дальнейшем его игру. Тут бывают приобретения, но случаются, увы, и потери…» 562 .

Да и «плавность» завершения карьеры к тому времени стала, скорее, исключением из правил. Редко кто даже из больших мастеров проводил всю свою спортивную жизнь в одной команде, удостаиваясь прощального матча или хотя бы достойных проводов из большого футбола. Как правило, уезжали доигрывать на футбольную периферию, причем уезжали сами – туда, где нагрузки, скорости, требования пониже, а опыт и мастерство позволяли продлить карьеру, да и подзаработать перед уходом из большого футбола. По поводу же расставания с Гавриловым и Шавло приведем здесь еще одно свидетельство режиссера-документалиста Евгения Богатырева, человека, вхожего в те годы в команду, однако при этом к Бескову относившегося достаточно критично: «…До тех пор, пока я не поговорил с игроками «Спартака», я считал, что Бесков несправедлив к ветеранам, думал, что он перегнул палку. Такого же мнения придерживались и многие болельщики популярной команды. Но оказалось, что все мы были в плену заблуждений. Поговорив со спартаковцами, я убедился, что они единодушно поддерживают в этом вопросе старшего тренера. Многие игроки высказывают такую точку зрения: ветераны свыклись с мыслью, что лучше синица в руках, чем журавль в небе; ценой минимальных душевных и физических затрат они хотели как можно дольше продержаться на поверхности футбола. Гаврилов, например, прощаясь с друзьями по «Спартаку», говорил им: ухожу доигрывать… Мог ли Бесков, человек, для которого не существует иной мечты, кроме мечты о победе, смириться с игроками, в чьи планы не входила борьба за звание первой команды страны? Конечно, нет! И он решил обновить коллектив…» 563 .

Бесков, несомненно, хорошо усвоил урок Бориса Аркадьева, которого называл своим учителем. Тот спустя годы сетовал, что чувства порой брали над ним верх: «Знаете, что постоянно отравляло мою тренерскую работу? Сострадание к стареющим игрокам. И я грешил: иногда передерживал в команде стареющего футболиста. Вне поля он оставался полным сил, цветущим, красивым, здоровым. Это очень тяжело – видеть мастера, когда ему далеко за тридцать…» 564 . Жалость и сострадание тут неуместны, констатировал для себя Константин Иванович: «Как тренер, я несу ответственность и перед зрителями, и перед командой. Твердо знаю: состав команды, выходящей на поле, должен быть цельным и отобранным из единомышленников. Нельзя держать в составе утратившего игровые качества человека – ни из жалости, ни из уважения к его прежним заслугам, ни из чувства личной симпатии, ни под давлением «сверху»…» 565 . Хотя, по собственному признанию, конечно, тоже не мог оставаться равнодушным: «С любым игроком, особенно возрастным, трудно расставаться. Тут столько переживаний, бессонных ночей. Ох, как непросто. И я старался помочь человеку принять правильное решение. Если кто-то учился – всегда беспрепятственно отпускал на экзамены. И прощался с футболистами не из-за личных амбиций, а потому что он уже не мог приносить пользу команде. Для меня выше всего – интересы дела. Конечно, перед расставанием беседовал с ним по душам, пытался что-то посоветовать…» 566 .

Дело, конечно, не в собственно возрасте футболиста как таковом. «Мой тренерский стаж – 36 лет. Если за все эти долгие годы у меня возникали трения с тем или иным игроком, то связаны они были с тем, что футболист не мог или не хотел выполнять высокие требования современной игры, переставал считаться с интересами своей команды и тех, для кого мы существуем, – зрителей. Случалось подобное с футболистами, как правило, уже добившимися признания, почувствовавшими себя «особенными». И, как правило, в результате снижался уровень их мастерства и готовности к состязаниям. Эти люди начинали тянуть команду назад…» 567 , – отчеканит Бесков в своей книге «Моя жизнь в футболе».