Чтение онлайн

Уравновешивающую роль Андрея Петровича в сложном балансе взаимоотношений Бескова и Старостина-старшего признавали все без исключения, причастные тогда к команде. Очень образно сформулировал эту роль Евгений Ловчев: «Бесков был очень жесткий с игроками. Для Старостина, напротив, футболисты были родными детьми. И если в начале совместной работы в клубе эти противоречия не слишком сказывались, то чем больше времени работал со „Спартаком“ Бесков, тем чаще от его разговоров со Старостиным высекалась искра. Буфером, пожарным, который тушил эти искры, и был Андрей Петрович, частенько вызывая огонь на себя…» 81 .

«Зная, что все черты этого своего характера Бесков перенес и в тренерское дело, Старостин всеми силами старался, чтобы новый старший тренер употреблял их только на пользу дела, – отмечал Александр Львов. – В этом Андрею Петровичу помогали его огромный авторитет и давняя дружба с Бесковым, которому спокойная мудрость старшего товарища была временами просто необходима…» 82 . При этом, как вспоминал Александр Нилин, третьему из братьев Старостиных действительно требовалась вся его жизненная мудрость: «Как-то, разговаривая с Андреем Петровичем Старостиным незадолго до его смерти, я понял совершенно отчетливо, что и он, даже он, будучи и старше Бескова, и в очень близких с ним отношениях, никогда бы ради сохранения, продолжения дружбы не задал бы тому вопроса, который тренеру «Спартака» мог бы испортить настроение…» 83 . А Лев Филатов констатировал: «…Андрей Петрович получил право, несмотря на скрытость процедур, считать себя заварившим кашу. Свою причастность он открыто провозглашал, показываясь на всех матчах, и не только в Москве, рядом с Бесковым, и мы привыкли все годы, что работал в «Спартаке» Бесков, видеть их вместе, локоть к локтю, шаг в шаг. Андрей Петрович, благословив выбор, охранял его, как часовой у знамени. Как он взаимодействовал с трудным по характеру Бесковым, подсказывал ли ему что-либо, ободрял, это мне неведомо, знаю только, что они ценили общество вдвоем. Неспроста, когда разразился конфликт, и Бесков после двенадцатилетней работы был вынужден уйти из «Спартака», только и слышалось: «Если бы Андрей был жив, он не позволил бы этому случиться»…» 84 .

…Первая встреча Бескова с третьим из братьев Старостиных произошла еще до войны, на футбольном поле: «Знакомство началось с того, что, выступая за «Металлург», я забил «Спартаку», в обороне которого был Старостин, три гола из пяти (мы выиграли 5:3). А закончилось долгой дружбой и взаимоуважением. Поскольку мы – единомышленники в футбольной игре. Андрей Петрович – подлинный джентльмен в жизни и спорте…» 85 . Память немного подвела Константина Ивановича – в том матче 1940 года на его счету было два гола…

Футболистом третий из братьев Старостиных, между тем, был, как известно, незаурядным. Дабы не перегружать читателя излишним перечислением фактов его спортивной биографии, приведем лишь рассказ Владимира Кесарева, относящийся к событиям 1960 года: «По окончании первой тренировки в Марселе игроки попросили Качалина провести хотя бы 20-минутную двусторонку. А он в ответ: „У нас одного игрока не хватает для двойного комплекта“. Тогда руководитель делегации Андрей Петрович Старостин решил нас поддержать: „Если вы не возражаете, то я могу сыграть центрального защитника“. И обращаясь к центрфорварду Виктору Понедельнику, добавил: „Только уж прошу не пищать“. И что вы думаете – Старостин в свои 53 года полностью закрыл, начисто выключил Витю из игры. Можете спросить самого Понедельника. Конечно, 20 минут – не 90, но мы любовались тем, как спокойно и ловко Старостин играл в отборе, в прыжках, отдавал пас в одно касание…» 86 .

Общеизвестно, что близко сошлись Андрей Петрович с Константином Ивановичем как раз в период совместной работы в сборной СССР в первой половине 60-х, где Старостин занимал пост начальника команды при старшем тренере Бескове. Роль его в команде была сродни той, что он позже будет играть в «Спартаке» времен Бескова. Как вспоминал тот же Кесарев: «Вспоминаю это все – конечно, такой начальник, как Андрей Старостин, подарок для любой команды. Внимательный, откровенный, чистый такой человек – всякий перед ним душу откроет…» 87 .

Андрей Петрович, не чуждый литературных занятий, оставил нам очень подробный рассказ о том, как начиналась его многолетняя дружба с Константином Ивановичем. Позволим себе привести этот рассказ практически полностью:

«…Люди познаются в совместной поездке быстрее и лучше, нежели в обыденном общении. Наша поездка с Константином Ивановичем Бесковым в Мексику в 1964 году утвердила меня в этом мнении, тем более, что пробыли там довольно длительное время, более месяца. Наше содружество по руководству сборной командой только начиналось, я знал Бескова с довоенных лет, даже несколько раз играл против него, но знакомство наше частыми встречами не отмечалось.

Пребывание в Мехико началось с конфликта между Бесковым и мной, руководителем делегации. Точному, пунктуальному до педантизма Константину Ивановичу некоторая необязательность со стороны мексиканского технического персонала, приверженность к слову «маньяна» (завтра) и привычка к опозданиям – между прочим, с этим мы сталкивались во всех латиноамериканских странах – казались неприемлемыми для проведения сбора, и он заявил, что завтра же мы должны улететь из Мексики обратно в Москву. Я был обескуражен: в ответ на мои доводы о невозможности этого предприятия он приводил свои неопровержимые доказательства – отсутствовал автобус в положенное время, не предоставляли тренировочное поле и т. д.

Конфликт погас, поскольку со следующего дня Константин Иванович убедился, что мексиканская сторона безотказно выполняла все наши просьбы, а условия для проведения сбора во всех отношениях были благоприятными…

…Вечера мы проводили в многочасовых беседах у него или у меня в номерах. Между прочим, номера в гостинице числились не под цифровым обозначением, а под названием городов американских штатов, я, например, жил в «Далласе», а Бесков в «Нью-Йорке».

Константин Иванович открывался мне в этих беседах как фанатически влюбленный в футбол романтик. Нас сближали взгляды на игру как на своего рода искусство. Оба мы увлекались театром и были знакомы со многими деятелями. Поэтому и представления о содержании игры и формах ее проявления у нас во многом совпадали как в частных, так и в главных направлениях.

Он исповедовал футбол атакующего, комбинационного содержания. Техническое мастерство и зрелую тактическую мысль ценил как качества первого порядка, без совершенного овладения которыми зрелищного футбола не создашь.

Бесков был, как я уже говорил, педантично точен в соблюдении времени отъезда на тренировку или любого мероприятия, предусмотренного распорядком дня. Такой же неукоснительной дисциплины он требовал и от других. Но в наших разговорах о футболе он был расточителен безлимитно: порой засиживались до утра. Однако за десять минут до начала завтрака, неизменно выбритый, свежий, в отутюженном костюме, он появлялся в зале, проверял у врача готовность завтрака и справлялся о состоянии игроков на данное утро.

Я тоже еще был достаточно молод, и меня не отягощали эти разговоры по ночам…» 88 .

Футболисты, впрочем, вспоминали, что очарование ночных бесед Андрей Петрович и Константин Иванович сохранили и спустя годы, уже в бытность Бескова тренером «Спартака». Как рассказывал Вагиз Хидиятуллин, «…с ним Бесков обожал разговаривать. С Николаем Петровичем подолгу беседовать ему было сложнее, тот вообще не употреблял, только чай с баранками. А с Андреем Петровичем засиживались до утра. Бывало, выходил Старостин под утро на крыльцо: „Костя! Всякая компания расходится для того, чтоб собраться вновь“. До сих пор вспоминаю его размеренную походку, руку в кармане брюк, острословие…» 89 .

Благо, что здоровье, несмотря на годы, позволяло. «За неделю до смерти Андрея Петровича видел его с Николаем Петровичем в бане, – вспоминал Александр Хаджи. – Бесков помоложе, из парилки выходит – а эти двое сидят, о футболе болтают. Мне: „Иди-иди, Сашенька, у нас все нормально“…» 90 .

В воспоминаниях Старостина совершенно поразительна одна подмеченная им деталь, очень много говорящая и о характере Бескова, и, без сомнения, не только о человеческой проницательности, но и о несомненном литературном даре Андрея Петровича. Описывая матч сборной с мексиканской командой «Америка», выигранный благодаря проведенным Бесковым заменам – в концовке по мячу забили дебютанты Мустыгин и Туаев, заменившие ведущих форвардов сборной Иванова и Понедельника – Старостин замечает: «Мне запомнилась деловая осанка Бескова, крупными шагами направлявшегося в раздевалку, как у хирурга после успешно проведенной операции…» 91 .