Чтение онлайн

В 1988 году Олегу Романцеву 34 года. Выходец из Красноярска, известен он в первую очередь как бывший игрок и капитан «Спартака» и советской футбольной сборной.

Александр Тарханов

Романцев родился под Рязанью, но папа у него был строитель, его все время перебрасывали с объекта на объект — и вот так они попали в Красноярск. Папа с ними не жил, их воспитывала мама — троих детей, у Олега еще есть сестра и брат старшие.

Мы познакомились в 1968 году, нам обоим было по 14 лет. Олег жил в Зеленой Роще — тогда это был самый далекий район Красноярска, там еще алюминиевый завод. У города появилась команда во второй лиге, а под командой мастеров должна была быть школа. И в эту школу собрали лучших пацанов в городе, включая меня и Олега. Ему до тренировки надо было добираться два часа на трех автобусах — и он ни разу не опоздал. У него была мечта — стать спортсменом.

Олег Романцев

Мечта моя была — досыта наесться котлет. Жили мы очень скромно — если не сказать, что совсем плохо жили. Мать работала закройщицей в ателье, отец ушел от нас и ничем не помогал — не потому что не хотел, а потому что мать сказала: «Я ничего принимать не буду». Такой она была принципиальный человек. Хотя, когда я уже повзрослее стал, я думал: ну ладно, ей он не давал денег, ну нам бы давал. Я бы хоть вторые кеды купил. А то кеды у меня были одни, и я даже зимой в них в школу ходил.

Мы жили на окраине города, в рабочем районе. И ходили часто с братом к железной дороге, ждали, когда пройдет поезд. Я по звуку мог угадать, какой состав идет — товарняк, пассажирский — и сколько в нем будет вагонов. Я смотрел на этот поезд и думал: вот он идет куда-то в Иркутск или во Владивосток, увидит столько всего интересного — тайгу, озёра, города, тоннели. А я тут стою и завидую. На самом деле у меня до сих пор это есть: я подхожу к железной дороге, и этот запах креозота — он приятен мне.

И окружали меня такие же ребята. Сытым из нас никто не был. Поэтому, может быть, мы были веселые и игривые. Домой не хотелось, потому что там нечего было делать. И футболом я занялся поздно по одной простой причине: мяча ни у кого не было. Мечта стать футболистом хорошим у меня появилась с 16 лет, когда меня пригласили в красноярский «Автомобилист».

Игорь Порошин

Я брал у Романцева интервью в 1992 году, и он мне рассказал такую историю. Говорит: знаете, я рос в Красноярске, и вот на меня в какой-то подростковой стычке один пошел с ножом. А я, говорит, схватил лезвие рукой и держал его. И кровь струйкой лилась, натекла лужица. И парень с ножом увидел эту лужицу, развернулся и убежал. Как сказал Романцев, понял, что с этим сумасшедшим лучше дела не иметь. Это одна из тех историй, которые помогают понять Романцева.

Александр Тарханов

Мы не только в футбол играли — создали еще команду по русскому хоккею. А Олег Иванович был у нас тренером. И вот мы играли с кем-то, и там был такой противный мужичок. Я его обыграл, убегал один в один — а он ударил со всего маху и руку мне пробил клюшкой. У меня сразу руки опустились, боль. И смотрю: Олег Иванович в унтах, в шубе бежит во весь опор — и как засадил этому мужичку! И все, и драка началась.

Олег Романцев

Мы как-то играли с «Автомобилистом» против сборной города Красноярска. Идет прострел, я замыкаю на дальней штанге — и тут меня кто-то пихает в спину. Дальше я ничего не помню.

Александр Тарханов

Там был такой защитник немножко сумасшедший. Олег забивал гол в падении, а тот его толкнул — и Олег влетел головой в штангу. Получил тяжелое сотрясение, кровь пошла. Мы быстро его отвезли в больницу, но он часов 16 без сознания был.

Олег Романцев

Очнулся, смотрю: надо мной стоит какой-то мужик незнакомый. Спрашиваю: «Ты кто?» А он: «Очнулся, очнулся!» Прибежали доктора, говорят: ты двое суток без сознания был. У меня в голове шумит, но самочувствие, в общем, нормальное. Они говорят: ну, недельки на две у нас в больнице останешься.

Лежал я в каком-то корпусе, который находился в парке. Вы представляете: лето, окно открыто, ранетки растут, птички поют, жизнь идет. Я попросил друга принести мне трико, переоделся и через окно из этой больницы на следующий день сбежал.

Александр Тарханов

Олег очень хорошо бегал, из него даже хотели спринтера делать, звали переходить в легкоатлеты. Мы мяч разыгрывали в полузащите, отдавали ему на скорость — он убегал и забивал голы.

Когда мы окончили школу, нас стали привлекать уже к основной команде «Автомобилиста». И летом 1972 года мы стали игроками основного состава. Ему 18 лет было, мне — 17. А уже через год его выбрали капитаном перед сезоном. Потому что лидерские качества у него очень хорошие были.

Олег Романцев

Через несколько лет все понимали, что я уже перерос тот уровень, на котором играл «Автомобилист». И когда меня в 1976 году позвали в «Спартак», я это приглашение принял, нисколько в себе не сомневаясь. Я знал, что буду играть в основном составе.

Я же мог тогда перевернуть всю историю «Спартака». Моя первая игра была с «Зенитом» — через день после того, как я приехал. В состав меня, естественно, не поставили, но за семь минут до конца выпустили. Счет был 1:2 в пользу «Зенита» — и у меня был момент, я хорошо ударил в дальний угол, но вратарь потащил. А если бы я забил? «Спартак», быть может, остался бы в высшей лиге, не вылетел бы.

Александр Тарханов

В 1976 году меня позвали в ЦСКА, а его — в «Спартак». Помню, он вышел на поле в матче с «Локомотивом», они выиграли 3:1, Олег очень хорошо сыграл. Потом мы посидели в ресторане на Казанском вокзале, потом поехали с Валеркой Гладилиным к нему в Подмосковье, посидели там и разошлись. И договорились через два дня встретиться — пойти на лошадиные бега. Я приехал, Валера приехал, а Олега нет. На следующий день звоню ему в Красноярск — он поднимает трубку. «Ты чего?» Он говорит: ну, там небольшой конфликт вышел, я больше в «Спартак» не поеду. Спрашиваю: а что же ты сразу не сказал? «А если бы я тебе сказал, ты бы меня уговорил остаться».

Олег Романцев

Я не захотел играть в этой команде. Обстановка там была настолько неприятная, настолько напряженная… Я ребятам, с которыми мы в одном номере жили, оставил бутсы — а больше ничего я в «Спартаке» и не получал. Взял билет на поезд и трое с половиной суток ехал в Красноярск, пока меня искали. Приехал и решил, что больше в «Спартак» не поеду.

На следующий год — опять звонок из Москвы. Иван Варламов, который работал в «Спартаке» тренером, говорит: «Константин Иванович Бесков тебя приглашает, хочет посмотреть». Я отвечаю, что в «Спартак» не поеду, мне уже все равно, кто там работает. А через два дня мне приходит вызов в сборную России — тогда была отдельно сборная СССР, отдельно сборная РСФСР. И нужно лететь в Сочи через Москву. И не ехать нельзя: получишь пять игр дисквалификации, а мне играть хочется.