Чтение онлайн

Я просто понял, что уже не могу играть так, как мог раньше и как от меня все ждут. Травма. С Константином Ивановичем поговорили довольно резко. Я говорю: «Я не могу». Он: «Надо было раньше говорить». — «Согласен, надо было раньше. Но ребята сказали, что ничего страшного, пройдет. Но не проходит». Хорошо расстались, пожали друг другу руки. Мало кто знает, но меня торжественно проводили в конце сезона — на руках вынесли на поле. Правда, народу было мало на трибунах, потому что холодно было.

Свою футбольную карьеру Романцев закончил в 29 лет — детский по нынешним временам возраст. Перед ним встал вопрос: что делать дальше?

Александр Тарханов

После окончания карьеры практически все футболисты ЦСКА отправлялись в ГСВГ — группу советских войск в Германии. Там были войска в Германии, в Венгрии, в Польше. Они собирали команды, чтобы на первенстве вооруженных сил играть, и бывшие футболисты там зарабатывали деньги. Я сам тренерской работой занялся и туда не поехал, а вот Олега Ивановича хотел туда отправить. Но чтобы туда поехать, нужно было звание прапорщика. А у Романцева был белый билет из-за той его травмы красноярской. Так что не поехал он туда.

Олег Романцев

Я ничего не боялся: окончил институт, пошел в аспирантуру, один экзамен остался. Я хотел быть преподавателем, может быть, и ученым, почему нет? Учеба мне легко давалась.

Вдруг Николай Петрович вызывает к себе на Красносельскую. И говорит: «У нас нет тренера в „Красной Пресне“. Я думаю, тебе надо идти». Я говорю: «Ну, я вот в аспирантуру, диссертацию надо писать, это отнимает много времени». «Да плюнь ты на эту диссертацию! Тебе надо быть тренером. Тебя выбирали капитаном. Значит, ты умеешь с ребятами работать. Значит, у тебя есть качества лидера. А для тренера это очень важно». Ну, возразить нечего было. Я пошел работать в «Красную Пресню».

Амир Хуслютдинов

«Красная Пресня» — это команда седьмого таксомоторного парка, которая входила в общество «Спартак». Она играла во второй лиге, то есть Романцев пошел с низов набираться опыта. Мы ходили на эти матчи, он для нас родной был человек. Он стоял на дорожке стадиона, кудрявый, молодой, и все у него было впереди.

Иваныч был свой в доску. Совершенно простой мужик. Без этого пафоса сраного. Он всегда умел одновременно дистанцию держать и одновременно как-то к себе располагал своей простотой. Он же из Красноярска — какие там понты в Красноярске, прекратите. Это не столичные штучки.

Игорь Рабинер

Поначалу «Красная Пресня» вообще никому не была интересна, а потом, буквально за пару лет под руководством Романцева, приличный интерес поднялся. Он прямо с нуля строил эту команду, сам лазил на осветительные мачты, чтобы освещение направлять на стадион. А для Старостина чрезвычайно важна была оценка болельщиков. Он часто ездил на метро, чтобы с простыми болельщиками поговорить, выслушать их мнение. И я ни секунды не сомневаюсь, что Старостин уловил, что на романцевскую «Красную Пресню» стало ходить намного больше людей, потому что она играет в привлекательный футбол.

Олег Романцев

Платили в «Красной Пресне» 120 рублей в месяц, безо всяких премиальных. До меня команда занимала пятое место. Я ее благополучно опустил на одиннадцатое. После чемпионата — разбор полетов. «Красная Пресня» принадлежала Мосавтолегтранспорту — это была такая организация, объединяющая таксопарки. И вот замдиректора встает и говорит: «Зачем вы, Николай Петрович, нам такого тренера подсунули? Он пришел и все завалил. Гнать таких надо». И это было самое доброе, что было сказано, — а выступали человек десять еще.

Николай Петрович сидит, очки протирает, молчит. Потом встает и говорит: «Все правильно вы сказали, да, тренер молодой, много напортачил. А вы чем-то помогли ему? Вы где-то ему посоветовали? Порекомендовали, пришли, что-то сказали? Ну, кто что-то сделал?» И все раз — головы опустили. А когда начали голосовать — единогласно меня оставили. И через год мы Кубок РСФСР выиграли с «Красной Пресней». Тогда высшая лига играла за Кубок СССР, а между первой и второй лигой разыгрывался Кубок России.

Николай Петрович на каждую игру «Красной Пресни» приезжал. И Константин Иванович, кстати, тоже приезжал — на каждую вторую или третью игру.

Александр Хаджи

Мне кажется, в то время Старостин чаще бывал на играх «Красной Пресни», чем на матчах «Спартака». И тренировки тоже приезжал смотреть. А у Романцева же там и игроки новые появились талантливые. Саша Мостовой, например.

Игорь Рабинер

Никто сейчас этого не помнит, а Мостовой — воспитанник ЦСКА. Просто он там оказался никому не нужен. И вот его привели на просмотр к Романцеву. Была зима, он в кедах, в затруханной какой-то одежде, на хоккейной коробке играл в снегу. Но у Романцева была фантастическая способность по одному-двум движениям угадывать будущего большого мастера. Точно так же он увидел в «Красной Пресне», команде второй лиги, будущего игрока «Спартака» и сборной Василия Кулькова.

Олег Романцев

Ну вот обычный футболист — но что-то меня непроизвольно, интуитивно в нем притягивало. Наверное, мне больше, чем другим, удавалось рассмотреть. Тот же Мостовой после школы и не собирался вообще футболом заниматься. И, наверное, мало кто думал, что из него вырастет звезда. А я почему-то думал и ему все время внушал: «Саш, ты давай работай, и ты будешь великим футболистом».

Я участвовал с ними во всех упражнениях, во всех товарищеских матчах, единственное, что в официальных матчах на поле не выходил. Не было ощущения, что я тренер и поэтому мне больше позволено. И не раз так подкатывались под меня, что потом и йодом замазывали, и зеленкой. Мне кажется, я как был игроком, так и остался им до конца моей карьеры тренерской.

Александр Тарханов

У них не было ни полей, ничего — только легкоатлетический манеж и коробка хоккейная. Ну, играли. И постепенно Романцев поднял «Красную Пресню» до первого места во второй лиге. А потом у него была хорошая команда во Владикавказе, тогда он Орджоникидзе назывался.

В 1988 году Романцев уезжает из Москвы в столицу Северной Осетии — Орджоникидзе (нынешний Владикавказ), чтобы возглавить местный «Спартак», играющий в первой лиге.

Олег Романцев

Люди из Орджоникидзе обратились к Николаю Петровичу. Он говорит: «Посмотрите, у нас тренер готовый для первой лиги». И мне говорит: «Надо идти». Ну хорошо. Вызывает меня Петлин, он работал в управлении профсоюзов в Москве. Говорит: «Если ты уедешь из Москвы, мы тебя выпишем из квартиры и твою семью выпишем». Я к Николаю Петровичу, тот смеется, говорит: «Езжай, я с ним разберусь». И я уехал, отработал год, люди там меня приняли как родного, мы собрали очень интересную команду, но — опять звонок от Николая Петровича и приглашение в «Спартак».