Чтение онлайн

Он придумал, что я должен быть тренером. Он придумал, что я должен расти как тренер в Орджоникидзе. Он придумал, чтобы я взял «Спартак». Все решения его были. Я только подчинялся и ни разу не пожалел, что слушался его решений.

Александр Вайнштейн

Роль Старостина в «Спартаке» была уникальной. Он и был «Спартак». И он всегда очень ревностно относился к тому, чтобы в «Спартак» приходили люди со стороны. Ему было важно, чтобы тренер был человеком спартаковским. Но не надо забывать, что Романцеву на тот момент было 35 лет. То есть это даже по нынешним меркам очень молодой тренер. Конечно, доверить ему такой клуб — это было довольно мужественное решение,

Леонид Трахтенберг

Я могу провести аналогию с тем, как в свое время, в конце пятидесятых годов, главным тренером «Спартака» был назначен Никита Павлович Симонян. Когда Старостин предложил ему возглавить команду, он ответил: «Николай Петрович, как же я могу тренировать людей, с которыми я только вчера вместе играл?» И тогда Старостин сказал только одно слово: «Поможем». Через два года Симонян сделал «Спартак» чемпионом страны.

Назначение Романцева в «Спартаке» — это сенсация. После одного из самых опытных советских тренеров в команду, претендующую на лидерство, приходит молодой человек, который раньше тренировал только команды низших лиг.

Евгений Селеменев

У многих болельщиков на самом деле фигура Бескова вызывала неприятие. Он же не спартаковец. Считалось, что в неудачах «Спартака» виноват именно он. Он убирал Гаврилова, Шавло, просто, как говорится, резал мясо, по-живому. А тут пришел Романцев — наш, спартаковский, которого Николай Петрович Старостин пестовал и привел в команду за руку.

Амир Хуслютдинов

Да, мы знали его как игрока. Но как тренера мы его не знали. И никто не понимал, как такому молодому человеку можно «Спартак» доверить. После Бескова — мастодонта, глыбы — приходит совсем молодой человек. Конечно, тревога была.

Олег Романцев

Не все воспринимали это назначение с первого дня. Болельщики были против, журналисты многие не очень хорошо восприняли. Ну, что там говорить: авторитет Константина Ивановича очень большой был, ну а я, можно сказать, выскочка какой-то.

Скажу честно, я не боялся, потому что знал, что не подведу. На первой тренировке я собрал команду и сказал: «Я не хотел сюда идти. У меня хорошая команда в Орджоникидзе была, я хотел там остаться, мы планировали в высшую лигу выйти. Это вы хотели, чтобы я пришел. Поэтому я буду с вас по полной спрашивать. И только попробуйте кто-то сказать, что я это не выдержу, я это не вынесу или я чего-то не хочу. Я сразу любого из вас выгоню. Без обид? Все, без обид, по рукам».

Александр Вайнштейн

В футбольном смысле Романцев был продолжателем бесковского стиля, но и привнес что-то свое. А в человеческом плане, конечно, очень многих отпустило. Все-таки он со многими из футболистов еще играл вместе, да и вообще — Романцев сам по себе-то очень остроумный, веселый парень. И это в команде очень чувствовалось. У них были все время какие-то розыгрыши, они друг над другом подшучивали, была очень непринужденная обстановка. И если он показывал то или иное отношение к футболисту, все равно это было без хамства. В отличие от Бескова.

Александр Тарханов

Романцев в компании — незаменимый шутник. По его лицу, по манере поведения кажется, что он такой строгий. Но в компании… Мы все время друг над другом подшучивали. Помню, мы были на сборах, я после душа полотенцем обвязался и иду. А у нас был парень, который любил фотографировать, и вот он меня снимал. Олег с меня раз — снял полотенце! Но я успел прикрыться. А он прямо так смеялся!

Александр Хаджи

Романцев с юмором был очень хорошо знаком. Он даже над своей женой подшучивал. Приклеивал иногда ее тапочки кроватные к полу, она спросонья надевала и чуть не падала. Потом на него кричала. Ну, такие шутки домашние, семейные, хорошие.

Романцев получил хорошую, опытную команду. И ему нужно было ее сделать еще лучше. Он практически все оставил то же самое, перенял то, что Бесков делал на поле, но немножко убыстрил. Если у Константина Ивановича тренировка проходила два часа, то у Романцева — час пятнадцать. У Бескова разбор игры — три часа, Романцев в час укладывался всегда. Ну и скорости на поле прибавил. Ведь надо быть на уровне «Динамо» (Киев), а чем они от нас отличались? Говорили, что «Спартак» техничнее, организованнее, но Киев берет силой и скоростью. Силу качать мы не стали, а скорости прибавили.

Раньше Бесков заказывал всем котлеты. Кто-то захотел рыбу — сам, говорит, покупай себе. Романцев сделал по-другому: шведский стол, три вида супа, три вида салата, мясо, курица, рыба. То есть немного демократию ввел в команде. Плюс общение: ребята могли в любое время к Романцеву прийти. Или сам спускался вниз, в холл, и садился с ребятами играть в домино, в шахматы. И в карты разрешал играть, а Бесков запрещал.

И еще Романцев по-другому стал разговаривать с футболистами. Он говорил очень тихо. Оказывается, когда говоришь тихо, тебя лучше слышат.

Леонид Трахтенберг

Когда у Романцева было свободное время, он очень много читал. Я его часто заставал именно за этим занятием. Я со многими тренерами ездил в поездки — ни один не брал с собой стопку книг, только Романцев. И, безусловно, его эрудиция, умение образно выразить мысль, привести какую-то литературную аналогию помогало ему доносить до игроков свои идеи. И когда они видели, что тренер начитан, эрудирован, его рейтинг повышался.

Олег Романцев

У нас с Николаем Петровичем оказался один и тот же любимый стих Пушкина — «Анчар». Не сговариваясь. Но у Николая Петровича любимый поэт был — Адам Мицкевич. А у меня, конечно, Высоцкий — это кумир на всю жизнь. Его серьезные, военные вещи, я считаю, надо в школе изучать.

Александр Хаджи

Романцев же сам футболист, и он понимал, зачем футболисты к нему приходят. Значит, нужно улучшить условия, или, к примеру, ребенка в сад устроить, или зарплату побольше. Или человек задает вопрос: почему я не играю? А поскольку Романцев много читал классиков и философов, у него на любой вопрос был хороший, аргументированный и короткий ответ. Футболист сразу все понимал.

Валерий Шмаров

Когда я приходил в «Спартак», был разговор, что мне дадут квартиру. А потом полтора года на базе жил, без семьи — ну, несерьезно. И когда уже назначили Олега Ивановича, я к нему подхожу. «Иваныч, — говорю, — у меня семья, и мне надо определяться. Я хочу остаться, но я без семьи уже не могу». Он говорит: «Все, вопрос твой будет решен». И в мае я уже заехал в квартиру, и все нормально.

Атмосфера в команде сильно изменилась. Мы почувствовали, как говорится, глоток воздуха, больше стало свободы и импровизации — и на поле, и за его пределами. Олег Иванович прислушивался к нашему мнению, подходил, разговаривал. У Константина Ивановича такого не было.