Чтение онлайн

Анастасия Черенкова

О здоровье папы я ни с кем никогда не разговариваю и эту тему обсуждать не буду.

Василий Уткин

Я хорошо помню разговоры о том, что с Федей что-то не то, еще в мои школьные годы. Ну, как к ним можно было относиться? Примерно как к разговорам об инопланетянах или о том, что Леонида Ильича Брежнева не слушается его нижняя челюсть. Ведь не было ни интернета, ни социальных сетей. Была одна спортивная газета — и все. Откуда мы могли что-то узнать?

Игорь Рабинер

Это Советский Союз. Полная или почти полная закрытость информационная. Нельзя было говорить ничего или почти ничего. Максимум, что говорилось — Черенков болен. Чем болен, не говорилось. Все передавалось из уст в уста.

Это было время, когда у людей вообще не было каждодневной оперативной информации о том, что происходит в любимой команде. Газета «Советский спорт» — и брехаловка около стадиона: были такие места, где собирались болельщики и обсуждали новости, слухи и так далее. Естественно, чуть-чуть продвинутая публика знала, что у Федора ментальное заболевание. Но деталей никто знать не мог.

Леонид Трахтенберг

Если вы спросите у всех великих тренеров, которые тренировали «Спартак» и приводили его к чемпионству, сколько талантливых игроков прошло через их руки, они скажут: «Сотни, но лишь единицы стали звездами». И Симонян, и Бесков, и Романцев талант ставят на второе место, а на первое ставят труд. Потому что любой талант без максимальных усилий на каждой тренировке ничего не стоит. А Федору Черенкову приходилось втройне тяжело, учитывая обстоятельства его болезни. Ему каждый раз нужно было начинать с нуля. Я не знаю, сколько потов ему нужно было пролить, чтобы каждый раз после рецидива возвращаться в футбол и подтверждать свой класс.

Игорь Рабинер

Безусловно, любовь болельщиков «Спартака» к Черенкову из-за его болезни только выросла. Даже если люди не знали многих вещей, они подспудно чувствовали эту драму, что ему приходится многое преодолевать, чтобы возвращаться на поле и показывать свое искусство. Это вообще очень типичное российское свойство — особенно сильно любить тех, кому плохо.

Александр Вайнштейн

Он, получается, всю жизнь играл больным. Я вообще не понимаю, как он на таком уровне мог все это делать. И к нему относились… Ну знаешь, в хорошем смысле как к юродивому. Какой-то он был такой человек, о ком никто ни одного плохого слова сказать не мог. Вот если бывают святые, то это Федя.

После первого кризиса у Черенкова регулярно случались рецидивы. Были сезоны, когда он играл великолепно, были периоды, когда он выпадал из команды и проводил по несколько недель в больнице. О болезни футболиста узнали и руководители сборной СССР — и сделали выводы.

Василий Уткин

Вся карьера Черенкова выглядела так: или он присутствует во всем блеске, или его практически нет. В 1984 году он вернулся, играл, но это не производило прежнего впечатления. А потом вдруг снова, как будто по щелчку пальцев, он появлялся как нечто очень яркое, светящееся. Потом опять пропадал. И поскольку с ним все время это происходило, было ощущение, что это никогда не закончится. Что он всегда сумеет вернуться.

Игорь Рабинер

Он жил с этой болезнью до конца своих дней — и тем больший подвиг, что он смог поставить рекорд по количеству матчей, сыгранных за «Спартак». Но эта болезнь стала одной из главных причин того, что Черенков не поучаствовал ни в одном крупном турнире на уровне сборных.

От поездки на чемпионат мира в Мексику в 1986 году его отцепили в последний момент. До этого сборную тренировал Эдуард Малофеев, и у него Черенков был основным игроком. За три недели до начала турнира тренера неожиданно сменили на Валерия Лобановского. И тот сделал полную ставку на своих киевлян, с которыми он только что выиграл Кубок обладателей кубков, показывая мощнейшую игру. Плюс Лобановский знал, что зимой 1986 года у сборной были сборы в Мексике, и там у Черенкова был приступ. Видимо, он боялся, что в условиях высокогорья и больших нагрузок этот приступ повторится.

Лобановский писал в своей книге, что он сам был не согласен со своим решением, что ему было больно — ему, железобетонному, сверхуверенному в себе человеку, которого за границей называли полковником. Он даже побоялся сам сказать об этом Черенкову. Он послал врача команды, Савелия Мышалова. Тот потом вспоминал, что блеял что-то нечленораздельное и стеснялся. Федор заплакал и уехал. Конечно, это для него было колоссальным психологическим ударом.

Василий Уткин

Я хорошо помню, как перед чемпионатом мира в программе «Время» прочитали состав сборной из 22 человек — и Черенкова там не было. Это выглядело, конечно, колоссальной несправедливостью. Хотя тогда, в 1986 году, он не показывал игры высокого класса. Это был не его год абсолютно. Но я же говорю, что Черенков всегда производил впечатление не очень спортивного человека, который оказывается лучшим, как только начинается игра. И была вот эта надежда на преображение — и абсолютно детское ощущение несправедливости.

Валерий Гладилин

В сборной у него были сильные конкуренты. В «Спартаке» он был звездой. Но в других командах были игроки не слабей, к тому же Заваров с «Динамо» (Киев) выигрывал еврокубок, а это был прямой конкурент Черенкова по позиции. И тренеры отдавали предпочтение ему.

Василий Уткин

У меня сложилось впечатление, что Лобановский просто не видел возможности погрузить Черенкова в ту систему нагрузок, которая существовала в сборной. Он знал о его нездоровье и не хотел подвергать его этому риску. То есть мне не кажется, что Лобановский не признавал Черенкова. Он его берег.

Амир Хуслютдинов

Невызов Федора Федоровича в сборную воспринимался крайне негативно, потому что это великий человек и великий игрок. Надежда всегда была. Но тут был товарищ Лобановский, который нам не товарищ. И когда мы покупали газету, где был список фамилий, вызванных в сборную, и среди этих фамилий не было Черенкова, — ну, если бы на каждое проклятие в адрес Лобановского его на миллиметр забивали в землю, он со свистом земной шар бы пробил. Со свистом.

К сожалению, из-за этого Черенкова в мире не знали как великого игрока, потому что он на международной арене толком себя и не проявил.

Несмотря на злоключения в сборной, Черенков все 1980-е продолжает играть за «Спартак» и быть лидером родной команды.

Леонид Трахтенберг

Федор очень любил футбол. И он понимал, что чемпионат мира пройдет, а он снова выйдет на поле, и снова будет играть, радовать себя, партнеров, болельщиков, своих близких, друзей. Надежда на возвращение давала ему новые силы. Он знал, что вернется. Когда он появлялся на поле, мы видели того же самого, прежнего Черенкова. Как будто ничего особенного не произошло. Он играл так же, как до этого, а может быть, и еще сильнее.