Чтение онлайн

Робсон

Бросилось в глаза, что в Москве на улицах было много полицейских, которые то и дело проверяли у людей документы. Несколько раз и меня останавливали. Однажды они не поверили, что я тот, за кого себя выдаю. Меня увезли в участок. Закончилось тем, что мне на всякий случай выдали удостоверение, что я являюсь игроком «Спартака».

Амир Хуслютдинов

Когда чернокожие игроки выходили на поле, часть болельщиков ухала. Девяностые годы — это расцвет национализма у нас на трибунах. К сожалению (или к счастью, не знаю), у нас правый движ очень развит. Поэтому, даже когда появился Робсон, один из лучших наших легионеров, как потом выяснилось, — закидывали бананами автобус, когда он выезжал. Ну чего, из песни слов не выкинешь.

Игорь Порошин

Ну, про расизм — это моя любимая тема. Давайте. Заводите будильник. Ирония судьбы заключается в том, что расизм как таковой тогда стал только складываться в России. Это локальное явление, связанное с совершенно определенной вещью — с экспортом околофутбола в русскую культуру. То есть это феномен английской культуры, который был заимствован механически, как бейсбольные кепки или рок-н-ролл. Никакого расизма на просторах России и Советского Союза до того просто не существовало. Были анекдоты: «Бабка увидела африканца: „Ой, обезьяна, да она еще и разговаривает“». Ну что это такое? Это просто образ другого, невиданного.

Олег Романцев

Помню, как Робсон зашел в столовую, ну, естественно, первый его Цыля, Цымбаларь зовет: «Иди сюда, уголек!»

Вылетев из Лиги чемпионов, «Спартак» попадает во второй по значимости европейский турнир — Кубок УЕФА. В 1/32 финала команда встречается с швейцарским «Сьоном». Выиграв матч в гостях, дома «Спартак» играет ничью, которая выводит команду в следующий раунд, — но сталкивается с новым нефутбольным препятствием.

Александр Львов

Странно было с самого начала. «Сьон» поселился в гостинице «Измайлово», прямо рядом со стадионом «Локомотив». Я думаю: такой вроде клуб приличный, и в такую забегаловку? Гена Логофет, наш спартаковец, опекал комиссара матча. Комиссар был итальянец, а Генка хорошо знал итальянский язык. И вдруг его комиссар вызывает перед игрой и говорит: «Ко мне пришел Константен, президент „Сьона“, и говорит: „Я требую перемерить ворота. Мне кажется, они меньше, чем положено“». Я о таких случаях никогда не слышал. Ну, давай перемерим. Уже, по-моему, разминка заканчивалась. Стали мерить, там судья пошел, да, действительно, одни ворота на пять, что ли, сантиметров меньше. Ну, что делать? Играть или не играть? «Как решит комиссар». Комиссар говорит: «Играем, значит, а потом будем разбираться».

Сергей Горлукович

Я тогда сам не понял, чего мы там стоим, что там меряем, непонятно было. Оказывается, там рабочие, когда ставили ворота в дырки — надо было на деревяшку. Сначала деревяшка засовывалась, а потом на нее ставили. А они забыли деревяшку. И ворота оказались меньше. Они это зафиксировали. Написали протест официальный, занесли в протокол. Вот эта тягомотина длилась где-то полчаса точно. Ну, измерили все, потом мне объяснили на английском языке, который я не понимаю, я сказал: «Да, окей».

Инспектор УЕФА и судья матча измеряют ворота перед игрой «Спартака» и «Сьона». 1997 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Игорь Рабинер

Вместо того чтобы сказать сразу — ну, как сделает порядочная команда: «Вот у вас ворота плохо стоят, сделайте, чтобы они стояли нормально», — они замерили, но придержали эту информацию, а доложили только после окончания игры, когда уже не вышли в следующий этап.

Леонид Трахтенберг

Хотели засчитать «Спартаку» поражение, хотели вынести матч на нейтральное поле. Короче, «Сьон» все делал для того, чтобы увеличить свои шансы на победу и уменьшить шансы на победу «Спартака».

Олег Романцев

Я выходил к этим воротам. Тоже очень сильно недоумевал. Там опять же не была соблюдена футбольная хартия, правила футбольные. Они могли подать протест до игры. Но после игры, когда матч сыгран? Я узнавал потом, это, в общем-то, неправильно. После игры не имели права они ее переигрывать. Для меня до сих пор загадкой остается, кто одобрил переигровку.

Василий Уткин

Ну, опять-таки, в конце концов, вы ж мерили ворота? Ну, если они не подходят, значит, нужно, может быть, вот эту игру не играть, а там, не знаю, новые ворота привезти?

Александр Львов

Через несколько дней мы играли игру в Нижнем Новгороде. На пресс-конференции разговор о судействе зашел, и вдруг Романцев говорит: «Ну как в Европе нас судят! Вообще, я не знаю, куда УЕФА смотрит!» А там был какой-то корреспондент Reuters, и он все это дело выдал. А в УЕФА читают и тут присылают бумагу: мол, на каком основании вы поставили под сомнение порядочность судей, которых назначает УЕФА?! Вот тебе! Елки-палки, что делать? Значит, я тогда звоню в этот Reuters и говорю: «Вот у меня есть аудиозапись, я пресс-атташе — абсолютно точно все это выдумка вашего корреспондента. Мы на него в суд подаем и на вас». Через два часа в Reuters опровержение. Сработало: тема сразу ушла. Но переигровку назначили.

Егор Титов

Опять сенсация, первые полосы везде, во всем мире. «Мерили ворота, оказалось, что действительно они меньше — вот такие русские плохие». Я тогда уехал в молодежную сборную. И приходит новость, что отменяют результаты этого матча и будет переигровка. Шок, сенсация, как такое может быть? У молодежки был главный тренер Михаил Гершкович — он после нашего матча подозвал нас, спартаковцев, и говорит: «Ребят, желаю вам разорвать этот „Сьон“ в клочья».

Александр Филимонов

Была как-то ситуация, что мы проиграли три игры подряд, и все писали: ну, «Спартак» начинает скатываться. А потом мы пошли-пошли-пошли наверх. И Олег Иванович сказал такую фразу: все думают, что лев умер, а он только заснул.

Переигровку со «Сьоном» назначают через две недели после матча, результат которого признают недействительным. Кажется, что черная полоса для команды продолжается.

Александр Филимонов

Мы к этой переигровке готовились так, что «Сьону» уже ничего не светило. Ведь по большому счету для русского человека самое главное — ощущение справедливости. И ощущение того, что произошло что-то несправедливое, сплотило практически всю страну. И позволило объединиться всем.

Игорь Рабинер

Протест, который подал президент «Сьона» Константен, взбесил страну. У русских людей такие вещи способны вызвать очень сильные эмоции. Когда кто-то там из-за границы начинает химичить и устраивать какие-то подковерные игры.