Чтение онлайн

— Сережа! Капитан! Карпов, принеси новый мундир! Или брюки хотя бы.

Бойцы шли на арену под прицелами зрительских автоматов. Синие глаза через прицел АК следили за грудой мускулов, уверенно шагающей навстречу. Коричневые глаза расширились от удивления, через прицел QBZ-95 наблюдая за аналогичной боевой машиной. Прихрамывание Тремасова успокоило китайцев, военные заулыбались, предвкушая забаву.

Обнаженные по пояс бойцы сближались. Китаец напряг широчайшие, склонил голову, набычился. Алексей по пути размял суставы, подвигал плечами, повращал головой. Заложники живы, китайцы погоду не делают. Как не старается, на Тайсона китаец не тянет. А хоть и ухогрыз, не боги бошки отрывают. Кланяется, узкоглазый. Поклон тебе в ответ. Ну что за беда, раз китаец или японец, так сразу каратист – эвон каты выделывает какие. Автоматом предплечье на мае гери, сбивая траекторию. Мощный удар не достигает цели, китаец валится вперед. Ответный удар в голову, блок. Нормально. Китайцу за сорок по виду, а реакция позавидуешь. Так, спокойнее, посмотрим за его танцами. Прямой в голову, блок, этой же рукой в желтый подбородок. Опа, чуть не упал на глазах у миллионов зрителей.

— Я генерал народной армии Китая!

Ах, ты генерал! Все, Тремасов перестал соображать, ярость берсеркера разорвала азиатскую рассудительность. Алексей присел на очередную атаку, поставил блок, чем смягчил генеральское мае гери, сконцентрировал энергию на ударе основанием ладони в область левее и чуть выше солнечного сплетения. Небольшая часть энергии радиально разошлась по грудным мускулам и ребрам, но основной столб ударил прямо в китайское сердце. Связки двухстворчатого клапана оторвались, ткань заслонок вывернулась, кровь в левом предсердии рванула противотоком.

— Что там китаец прокричал? – Не отрывая взгляда от прицела, спросил Кабанов.

— Типа срал на кого-то. Я не расслышал толком. – Свирид на мушке держал каски китайских зрителей.

— Зато Леха расслышал.

Китаец засеменил назад с открытым ртом и удивленными глазами, тяжелое тело упало на спину. В глазах отражается поток серых облаков, свежая синь неба островками. Небо совсем не такое как над Пекином. Воздух тоже резко стал чужим, не заходит в легкие. Кровь изо рта выплеснулась на чужую землю. Что-то говорит Иви, глаза девушки как горные озера. Зачем она здесь, в неприветливом холодном краю?

— Долго китаец не встает, вон к нему парламентерша наша поскакала. Пойду победу засвидетельствую. – Кабанов взял куртку и автомат Тремасова

Дмитрий Петрович побежал к месту схватки во весь рост, но контролируя обстановку. За китаянкой побежали два бойца, к тому моменту, когда Кабанов приблизился к победителю, они склонились над побежденным.

— Цел? – Кабанов подал одежду и оружие новому Пересвету.

— Да чего со мной будет.

Дмитрий Петрович подошел к китайцам. Автомат за плечом, на лице искреннее участие.

— Что с ним?

Иви подняла заплаканные глаза, прошептала:

— Разрыв сердца.

Изо рта поверженного бойца забулькала кровь, мощная ладонь сжала девичью руку. Китаец что-то прохрипел склонившейся соотечественнице и затих.

— Что он сказал?

Китаянка, глотая слезы, перевела:

— Хватит войны.

Ровер остановился у блок–поста. Фары высветили бетонные плиты, шлагбаум в виде полосатой доски. Под шлагбаумом скромно отсвечивала труба с приваренными штырями.

— Петрович, гости у нас. – К водителю подошел постовой. — Кирзач со своим чеченом приехал. На площадке у входа в убежище дожидаются. Семен с заложниками уже проехал, тяжелораненых нет.

— Хорошо.

Пока караульные убирали трубу с дороги, Кабанов поменялся местами со Свиридом.

— Высадишь меня на площадке, рули в гараж. Гостей размести по отдельности, досмотри вежливо, прямо так и скажи: «Досмотреть надо». Китайцы правильные — поймут. Покажи, где душ, все–такое. Сто процентов, Лаптев не в гости приехал.

— Здорово, Дмитрий Петрович! Все партизанишь? – Из «Тигра» с включенными габаритами легко выскочил военный. Водитель вышел с меньшим изяществом, пружины облегченно колыхнули кузов.

— Здравствуй, Лаптев, здорово, Мага. – Кабанов пожал гостям руки. — По делу или как?

— Генерал с тобой поговорить хочет.

— Генерал? Так взял бы и приехал, поговорил.

— Сам все понимаешь, Петрович. Ермакову срочно нужно увидеться с тобой.

— Вот прям срочно?

— Сказал, чтобы я попросил тебя.

— Хорошо, сейчас в порядок себя приведу. Что внутрь не зашел? С Семеном виделся?

— Петрович, побыстрей бы. Как я понимаю, дело серьезное.

— Хорошо, мы с Семеном за вами поедем. Через 10 минут.

Белое солнце без жалости смотрит на участок среднерусской равнины. Река черного пластилина притягивает фотоны. Асфальт дороги, гордо обозначенной на карте трассой М 5, перебегают волны. На редких склонах волны бегут навстречу колесам, обтекают мягкую резину. Тормозные барабаны раскаляются до красна.

БТР не тормозит на спусках. Идущий следом в двухстах метрах УРАЛ окончательно выправляет колею.

Прапорщик Семенов через запыленное стекло смотрит на мерцающий в расплавленном золоте мир. Впереди над капотом, над броней БТР, над коричневой землей раскаленный воздух превращал контуры в марево. Третий год подряд лето превращалось в ужас. Здоровые, молодые люди худо–бедно привыкали, техника отказывалась.

За пару километров до города Н рядовой Антонов не уследил за температурой. Стрелка запала в красной зоне, капот окутался паром из треснувшей рубашки, двигатель стуканул. Командирский БТР на буксире дотянул грузовик до города. На окраине Н замер машиностроительный завод. В транспортном цехе ржавели скелеты советского автопрома. Среди железных костей прапорщик обнаружил сохранившийся двигатель. Без турбонаддува, зато с целым блоком, проворачивающимся коленвалом. Решение принималось не просто. Весь взвод на броне БТР не увезешь. Колонна уже ушла. Командир взвода Лаптев, Семенов, командиры отделений – два контрактника приняли решение перебросить двигатели, следующим днем догнать полк.

Ночь слегка облегчила проведение ремонта. В свете неоновых ламп потные солдатские тела в тесном боксе напоминали латающих пробоину матросов. К рассвету Семенов облегченно вздохнул – двигатель чихнул новой топливной системой, через минуту устойчиво заработал. С молодежи слетела сонная одурь. Солдаты наскоро облили друг друга водой, попрыгали в кузов. Азарт победы над техникой сменился сознанием позорного отступления. Разговоры стихли, первые щадящие лучи солнца осветили кузов с двумя десятками спящих пацанов. По промасленному полу перекатываются баклажки. В левом углу привязана ремнями к борту и скамье железная бочка с водой. Тела в коричневой от пота форме время от времени выныривают из дремы глотнуть кислорода чистой воды.

Семенов посмотрел на профиль водителя. Черные жесткие волосы, низкий лоб, из которого высечен гранит носа, массивная челюсть. Капли пота льются по смуглой коже, аккумулируются в двухдневной щетине. Затылок вровень с мощной шеей, трапеция накатывается на шары дельт. Кость широкая, мышцы грубы и огромны. Черные от мазута пальцы уверенно сжимают руль.

— Будешь? – Протягивая баклажку, Семенов проверяет реакцию.

Водитель отрывает взгляд от марева дороги, черные глаза фокусируются на прапорщике, баклажке.