Чтение онлайн

— Так, до леса километров десять, Сагдуллаев с Крючковым прикрывают, остальные хоронят мертвых, забирают боезапас, продовольствие и вперед. Глядишь, лейтенант в себя придет, решим, что делать. Про нас суки совсем забыли, когда минировали! — Со злостью закончил Семенов.

Двое бойцов лежат под куском брезента. Зеленая ткань накрывает ложбину в восточной окраине леса. Земля прогрелась за несколько недель, даже комары в жару пропали. В охранение Семенов поставил двух некурящих. Данилин подремывал, цевье автомата — жесткая подушка, Крючков внимательно слушал темноту. В ночной дымке дальше 100 метров не разглядишь. Солдаты дозировано пили воду, пот здоровых тел мгновенно испарялся. Короткая ночь – часы облегченья. Редкий поток ветра по оврагу напоминает о мирных курортах.

Сухие ветки вперемешку с листвой набросаны на жерди, соединяющие края оврага. Прапорщик принял решение отдохнуть в ночное время. Лейтенант пришел в себя, обезболивающие туманили сознание, организму необходимо восстановить силы. Бойцы устраивались на ночлег, поужинали быстро, таблетки сухого спирта подогрели воду, горячий чай поднял настроение. Взвод принимал решение.

— Что будем делать, командир? Связи нет, мост, скорее всего, заминирован. С юга горит лес, на этом берегу ближайший населенный пункт на север в 70 километрах.

В молочной темноте сквозь ветки маячили два небесных тела. Луна привычно глазела желтым светом. Красная планета в четыре раза меньше.

Бандана повязана поверх бинтов, землистая маска превращается в знакомое лицо. Сладкий чай и шоколад подняли давление. Лаптев приходит в себя.

— Вот что я скажу, господа–товарищи. Нас заставляют отступать к Москве. Вся инфраструктура оставляется врагу. Газовые и нефтяные трубы на всем протяжении в сохранности. Минирование дороги и моста произошло впервые, насколько нам известно. О чем это говорит?

Патрон за патроном мерно вставляет в рожок Лаптев, блестят бронзой лица солдат.

— И не потому что я головой ударился. Похоже, сдали полстраны китайцам в обмен на безопасность. Все боевые части будут охранять столичный золотой миллион. Мы будем выполнять полицейские функции против своего народа. А здесь по Волге граница, нейтральная территория. Поэтому и заминировали, поэтому нас сейчас не ищут ни с одной из сторон.

Здесь недалеко военный городок — Семейкино. Отцу несколько лет назад квартиру дали. Я отступать больше не собираюсь. В книге одного еврея есть фраза: если не за что умирать, не к чему и жить.

— Магомед, ты что скажешь?

— Я всегда пограничником хотел быть.

— Мечты, как говориться, сбываются.

Три джипа находились на площадке в километре от трассы, ведущей в город. Еще недавно здесь собирались отдохнуть представители деловых, блатных и иных, считающих себя чрезвычайно важными, кругов. Придорожное кафе «У Давида» с сауной, номерами, девочками пользовалось успехом. Те же самые представители и разграбили кафе в первые дни после введения чрезвычайного положения. После этого в двухэтажный особняк, стилизованный под средневековый замок, несколько раз наведывались мародеры. когда не осталось даже мало–мальски ценных предметов, дорога к растерзанному кафе перестала быть интересной даже бомжам. Задние стены бывшего особняка примыкали к полю, на котором устаивали покатушки на квадроциклах. В сторону поля в прибор ночного видения смотрел Лаптев. Водители переговорщиков наблюдали за обстановкой в другие стороны аналогичным образом. Освещение автомобилей выключено. Проросшую сквозь брусчатку траву освещают два небесных светила. Двое мужчин отдалились от автомобилей. Генерал в плаще нараспашку, китель перетянут портупеей, в кобуре на поясе «Десерт Игл». В карманах Кабановского бушлата по ПМу с патроном в стволе.

— Здравствуй, Дмитрий Петрович.

— Здравия желаю, господин генерал.

— Как строительство независимого убежища?

— Обходимся без государственной поддержки. Как ваш элитный лагерь, дотации с неба сыплются или байками продолжают кормить? А что Трахов в бункер всех не пускает? Давай без лишнего политесу, Алексей Иванович. Мы выживаем по разные стороны забора.

— Ты еще про баррикады вспомни. Хорошо, давай сразу к делу: зачем тебе столько героина?

— Дело шьешь, начальник? Какой героин?

— Не паясничай, не забывай, с кем разговариваешь!

Кабанов сунул руки в карманы бушлата, встал напротив, глаза смотрят в подбородок оппонента.

— Не пора бы вам, начальникам, спуститься на землю? Что тебе до моего героина? Оглы пожаловался? Могу показать место, где валяется его опаленная голова.

— Оглы пожаловался, только не мне. Его Трахов вооружил.

В глазах Кабанова генерал всегда оставался честным полицейским. Его недавняя ссылка из Москвы косвенно подтверждала репутацию. Но время то какое – каждый за себя. Кабанов удивился спокойствию, с которым ответил генерал, и предоставленной информации.

Дмитрий Петрович отступил, мужчины продолжили движение.

— Допустим, я вам верю. – Кабанов перешел на «Вы», но не было понятно, обращается ли лично к генералу или к руководству лагеря. — Бандиты получили оружие не от вас. Что вы хотите от меня.

— Дмитрий Петрович, мне не нужны твои допущения. Если твою группу еще не ликвидировали, так потому что некоторым образом наши цели совпадают.

— Алексей Иваныч, какие цели? – Кабанова задела скрытая угроза, в ответ непроизвольно повысил голос. — Вы спасаете сами себя, элиту охраняете. Крепкие заборы, еда, для избранных сталинский бункер, что еще надо. А солдаты гибнут, защищая чужую нефть и газ. Народ спаиваете, теперь вам нужен героин?

— Нервы не в порядке у тебя. – Резюмировал Алексей Иванович — Чувствительный ты человек. Говоришь, элита? Они люди прежде всего. И охрана — менты и военные — люди. Со своими семьями. В лагерь мы принимаем всех, кто сохранил людское обличие. Не наша вина, что народ пил и продолжает пить. Их выбор — умереть в пьяном угаре.

— А вы надеетесь уцелеть?

— Знаешь, наверное: «пока дышу, надеюсь». Да, мы выживем. Начнется новая жизнь.

Кабанов снова удивился. Между государственным лагерем и местным самоуправлением, каким представлялся поселок с вооруженными людьми, сохранялся дружественный нейтралитет. Кабановцы не отбивали материальные ценности у лиц и организаций, сотрудничающих с военными. Командование лагеря не спешило проводить расследования и заниматься розыском лиц, уничтожавших незаконные вооруженные формирования, захватывающих их имущество. Торговые операции стороны осуществляли в виде натурального обмена, либо услугами специфического характера. Но зачем генералу цыганский героин?

— Ты сам воюешь, — продолжал Алексей Иванович, — защищаешь свой поселок. Зачем? У тебя нет семьи, нет родных. Зачем так рисковать? Тоже хочешь жить, надеешься. Поэтому я и сказал — наши цели совпадают.

Кабанов молчал, ладони уже не грели рукоятки пистолетов.

— Давай вернемся к главным баранам. Что собираешься делать с героином, как узнал о его местонахождении.

— Трахов примерное место назвал. Захватили языка, уточнили. Героин у мэра на оружие и продукты менять будем.

— Такой обмен Трахов предложил?

— Да, поэтому и навел на Оглы.

— Ты как опер, не задумывался, почему он тебе информацию слил, а не со мной поделился.

— Поэтому и согласился встретиться. Разногласия у вас.

— А как думаешь, зачем ему наркотик.

Гитлер настороженно посмотрел на генерала. Неохотно выдавил:

— У мэра — запасы, охрана небольшая. У вас сила, запасы тоже имеются. Могу предположить, стравливается ваша армия, либо Трахов начнет ее стравливать, чтобы под контролем держать.