Чтение онлайн

— Спасибо. – Сагдуллаев глотает теплую жидкость, передает остатки обратно. Вода пока в избытке, но обливать голову не стал.

Магомед Сагдуллаев казался прапорщику исключением, подтверждающим правило. Хотя правила вещь изменчивая во времени. Кавказцам не нравилось его отношение к русским, русские настороженно относились, потому что кавказец.

Мотострелковая часть располагалась под Хабаровском. На контрактной основе служили командиры отделений, специалисты. Осенний, 2011 года призыв на 30 процентов состоял из народов Закавказья. За 10 лет службы замкомвзвода прапорщик Семенов обкатал много горцев. Нехитрый менталитет выштампован верными принципами взаимовыручки, храбрости в бою, уважения к старшим. Но только по отношению к своим. Веками свои – это аборигены Кавказских гор. Заставить кавказца уважать человека другой национальности непросто именно из-за простоты идеалов. Кавказскому темпераменту присуще действие, инстинкты.

Сагдуллаев честь горца ставил превыше всего, поэтому старался быть первым и в учебе и в бою. Словно извиняясь за всех мутантов, являл собой лучшие черты кавказского, да и вообще, мужчины. Что особенно ценил прапорщик – естественность поведения, отсутствие бравады и псевдогордости. Дневальным драить туалет – закроется, сделает, посмотрит хмуро, но с достоинством.

— Магомед, ты почему со своими не ушел?

— А вы мне что, чужие?

— Да я не про то. Ахмадов сейчас весь Кавказ собирает. Вроде как Арарат, ковчег, туда все прутся сейчас.

— Ахмадов – мразь. Для него власть как опий. А я России слишком многим обязан, должником не буду.

Лаптевский боец. Прапорщик улыбнулся в окно.

Лейтенант Лаптев после окончания командного училища направлен в войска. Отгуляв положенный отпуск, прибыл к месту службы. Часть второй год лихорадило переименованиями, переформированиями, сокращениями.

На молодого лейтенанта особого внимания никто не обратил. Ну, широкоплечий, ну, спортом занимается, курносый, веснушки на лице, как у девушки. Молодой еще, из училища все такие приходят. Незатраханные.

Оскандалиться Лаптев успел через неделю после получения взвода молодых солдат. Не солдат — нового пополнения. Лейтенанту придали прапорщика Семенова, двух сержантов. Первые колокольчики прозвенели, когда Лаптев собрал младших командиров в кабинете командира роты. Исключительно на Вы, черкая в блокноте, поинтересовался семьей, образованием, мотивами службы, увлечениями. Семенов внутренне потешался над серьезностью нового командира. Оказалось, зря…

Два дня Семенов разъяснял пополнению прелести армейской жизни.

Разнокалиберные организмы смыли свинец городских джунглей, пыль степей и аулов. Юные головы лишились волосяного покрова. Желудочный сок в ужасе мутировал ферменты. Тела получили комплект одежды защитного цвета. После отбоя Семенов заходил в командирский кабинет, делился впечатлениями. Лаптев показывал интересные детали в личных делах призывников. Командиры планировали курс молодого бойца.

Карантин разместили в казарме на первом этаже. Вход с тыльной стороны трехэтажного здания. Перед входом участок асфальта, обозванный малым плацем. Ноябрьским утром прапорщик построил взвод. Мятые бушлаты на размер больше. Или солдаты на размер меньше. Ремни перетянуты, фигура как бантик. Головы по–черепашьи втягиваются в многоугольники подворотничков. Слежалые шапки над красными ушами.

Лаптев в начищенных сапогах, галифе бутылками, портупея на груди лопается, залихватская фуражка, кажется молодым минимум командиром батальона. Только не пятерке отважных горцев. Даже не пытаясь изобразить подобие строя, стаей стоят на левом фланге. Сквозь нарочитую насмешку черные глаза маслинами блестят на командира.

— Становись, равняйсь, смирно! — Гаркнул Семенов.

— Отставить! — Лаптев подошел к джигитам.

3 отделение: двое славян мнутся возле командира, пятеро кавказцев кучкуются, один скалится в центре. Лаптев подошел вплотную, глаза в глаза:

— Солдат, встаньте в строй!

В ответ гортанная фраза, белозубая улыбка.

— Переводчика пригласить?

Снова нерусская речь, видимо, остроумная шутка, издевательский смех в лицо.

— Джаватханов, ты же ЕГЭ на отлично сдал, а по–русски говорить не умеешь?

— Я еще не солдат. Ты не можешь мной командовать. — Заявил образованный Джаватханов. Спустя мгновенье кандидат в вожаки добавил с некоторым сомнением:

— Еб твою мать.

Лейтенант ожидал подобное, все-таки движение опередило сознание. Кулак штопором в печень,

каблук сапога в звезду пряхи.

Джигиты за рукава поймали кандидата, вместе повалились на холодный асфальт.

Лейтенант не имел цели вырубить наглеца. Парни быстро поднялись, смуглые лица перекошены от злости. Склонив головы, все трое бросились на Лаптева. Остановились, тяжело дыша. Вровень с Лаптевым стоял Семенов и командир 2 отделения. Взводный заметил, что одного из стоявших справа кавказцев придержал за руку земляк.

— Если я услышу в моем взводе подобные слова в адрес чьей-либо матери, — лейтенант чеканил слова, — мне будет по барабану, кого учить вежливости: солдата, гражданского, русского, нерусского!

Фонари подсвечивают одинокие снежинки в прозрачном воздухе. Длинные клубы пара сопровождают ровное дыхание лейтенанта и сопровождение. Портупея на полевой форме, кобура расстегнута. Два контрактника с автоматами, ремень на плече, приклад подмышкой, палец на спуске. Вид говорит о нежелании длинных переговоров.

— Вы находитесь на территории учебной части. Контакты солдат с гражданскими запрещены. После 22–00 солдаты должны находиться в расположении своей части. Ваше нахождение здесь является нарушением устава гарнизонной службы.

Сборная заступников кавказского региона грозно шевелит носами, желваки канатами под смуглой кожей.

— Через месяц вы получите пополнение, будут претензии по качеству учебного процесса, рассмотрю каждую претензию. На данном этапе считаю разговоры излишними.

— Хорошо, командир, через месяц поговорим! — Сержант–кавказец, сохраняя лицо, добавил своим:

— Пошли, успеем разобраться!

В расположении сделали перестановку: кровати сдвинули по интересам. В освободившейся части постелили маты, поставили скамью, стойки для штанги. Заниматься разрешалось все свободное время. После отбоя допускалось все, что не тревожит спящих товарищей. Постепенно здоровый сон вытеснил все интересы.