Чтение онлайн

Представитель ФСБ расположился у кофейного столика. По статусу полагается подчеркнуть исключительность.

— Я сам Кабанова из проруби вытаскивал. На ниве своей поехал глухарей пострелять, карабин в салоне был. Точно помню. На моих глазах машина под лед провалилась.

В мире Сан Саныча 30 разноугольных голов, формально предназначенных для раскрытия преступлений. 16 часов в день головомоек, совещаний, общения с отбросами человеческой породы. Редкие дни отдыха уничтожались спиртным. Выезда на природу в целях профилактики амнезии на красоты родного края.

— Охотнички! Глухарей с баранками вам не хватает! Летом «Ниву» вытащили, карабина не нашли. Кабанов по весне мог за ним нырнуть? – Лысая голова не всем придает брутальности. Трухману повезло с формой черепа. Все-таки, скорее немец.

— Да кто угодно мог.

— Кто угодно Бидонова не сажал. По той убитой девушке следствие кто вел? Карапетян? Понятно. Не давно на родину уехал. Бидонов присяжными оправдан. Где Кабанов сейчас?

— Квартиру продал, убыл в неизвестном направлении, родных нет, связей со знакомыми не поддерживает. По учетам в мае 2010 УСБ на него оперативное дело завело.

— Где оно?

— Вы не поверите — пропало!

— Как такое может быть?

Костистые плечи поползли к ушам, быстрый взгляд в сторону кофемана (чуть не вырвалось сакраментальное «РОССИЯ»):

— А ничего оно нам не дало бы. Связи его и так известны, догадками сыт не будешь. Ничего против него нет.

— По 91 Кабанова задержать. — Тихий голос со стороны кофейного столика.

— Что это даст? Говорить он не будет, никто из наших колоть его не станет. Вам он тоже не по зубам.

— Был бы человек, методы найдутся. — В тихом голосе маньяческая уверенность.

— Стоп. Это дело следователя — закрывать или нет. Тем более человек отсутствует. Объявлять в розыск оснований недостаточно. – Брутальный Трухман раболепием не страдал, как черту подвел:

— Ищите, господа полицейские.

На следующий день ближе к полудню на столе Асташова тренькнул телефон.

— Здравствуйте. Нельзя ли услышать следователя Асташова?

— Здравствуйте. Это я. Вы по какому вопросу?

Ответ заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Андрей Сергеевич, моя фамилия Кабанов.

Подозреваемый предупреждает ряд вопросов:

— Товарищи мне передали, что вам нужно меня допросить по какому-то уголовному делу. Я готов прибыть в указанное вами время.

— Да, Дмитрий Петрович, вас не обманули. А по какому именно делу товарищи не передали?

— В товарищеские отношения не входит разглашение служебной тайны.

Да уж, конечно, Дмитрий Петрович! Рисковый вы человек.

— Завтра к 10 часам жду вас по адресу…

— Адрес я знаю. Вот незадача какая. Завтра утром мне надо быть в районной больнице. Возраст дает о себе знать, боюсь как бы не нашли чего серьезного. Еще не поздно. Я как раз в городе, через 2 часа могу быть у вас. Если вы не заняты.

Асташов не нашел повода отказать. Трухман на месте, с кем посоветоваться будет.

— Хорошо, жду вас в 17–00.

Перед тем, как положить трубку, Асташову почудился посторонний щелчок в звуках коротких гудков.

Кабанов приехал за час до назначенного времени. Автомобиль, теперь это девятка без особых примет для дорожной полиции, припаркована в соседнем дворе. Пройти в здание комитета трудностей не составило. Контингент поменялся, уверенность, с которой Дмитрий зашел в дверь вместе с одним из следаков, не позволила последнему поинтересоваться целью визита. Мало ли к кому опер пришел. В знакомом коридоре граждане, по виду свидетели, ждут вызова. Кабанов присел, стараясь не выделяться. Из кабинета в кабинет метаются стажеры, одернули мини–юбки секретарь и серьезная на вид следователь.

Кабанов смотрит, слушает, проникает в обстановку. Обрывки фраз из кабинетов, разговоры в коридоре, контроль за прибывающим транспортом через стеклянные двери — для бывшего опера как кости мамонта для палеонтолога.

В 17–00 Дмитрий Петрович постучал в дверь с табличкой «следователь Асташов Андрей Сергеевич».

— Здравствуйте, моя фамилия Кабанов.

По рассказам Асташов представлял сутулого гестаповца с бритой головой, впалыми глазницами, мощной челюстью. Проем занимал широкоплечий мужчина с открытым русским лицом. Атлетичность фигуры визуально прибавляла росту. Седина в русых волосах — блондинистости. В синих глазах благожелательность человека, готового исполнить гражданский долг. Куртка на манер коммандос, дорогие джинсы, спортивные туфли. Не похож на изувера. Не похож.

— Проходите, Дмитрий Петрович, присаживайтесь. — Из уважения не только к возрасту Андрей встал, мягким жестом указал на стул. Другой рукой придержал бумаги, весна выдохнула в окно порцию теплого воздуха.

— Мне необходимо допросить вас по уголовному делу № 2012019… В качестве свидетеля.

Тактика допроса известная, информация должна идти только в одну сторону. Асташов догадывался, что в цепи следствия диод Кабанова пробит. Тем интереснее распаять старую отслужившую деталь.

— Кабанов Дмитрий Петрович, 06.06.70 г. р., высшее, разведен, пенсионер МВД… Адрес фактического проживания и регистрации? – Асташов набивает на компьютере бланк допроса.

— Я человек одинокий. После увольнения решил перебраться в сельскую местность, купил дом в Дубовом Умете. Точный адрес:… документы на прописке, поэтому с собой у меня водительские права и пенсионное удостоверение. – Кабанов положил пластиковую карточку на стол.

— Да, конечно. – Асташов сверился с документом, вернул допрашиваемому. Допросом пока следователь не командовал. Клавиатура отставлена, на столе листок для предварительных заметок.

— На ваше имя зарегистрированы охотничьи ружья: гладкоствольный «Зауэр» и нарезной карабин «Барс». В справке имеется отметка об утрате карабина. Поясните, что произошло.

— Понятно. Значит, всплыл где-то. 14 февраля 2011 года, как старый холостяк, я пригласил коллег поохотится. Недавно приобрел карабин, очень хотелось опробовать. Мы приехали в деревню Ломовка к отцу одного из оперов. Походили возле околицы, дичь как вымерла. На следующий день я решил переехать на другую сторону Иргиза, может, там повезет. То ли лед подтаял, то ли полынью я не заметил, на середине реки моя «Нива» ушла под лед. Карабин лежал на заднем сиденье, забрать его не было возможности, самому бы спастись. Товарищи помогли, бросили связанные шарфы, вытащили. О случившемся я заявил в местное ОВД. Весной в присутствии участкового машину вытащили с помощью водолазов. Кузов проржавел, двери оторваны – течение сильное – карабина в салоне не оказалось. Вот такая история. А нарезное оружие теперь не купишь.