Чтение онлайн

— Любимая, — с наигранной улыбкой целует меня в губы, а я с трудом сдерживаю тошнотворный порыв стереть его отпечаток со своих губ, — вы уже закончили? — Я киваю, а он переводит внимательный взгляд на переступающую с ноги на ногу Кристину, — здравствуй, тебя подвезти, Кристина?

— Здравствуйте, Никита Алексеевич, наверное, нет, вызову такси, пожалуй…

— Это лишнее! — Говорю немного резче, чем следовало и это, черт возьми, наверняка цепляет его слух, — дорогой, — добавляю уже медленно и ласково, веду себя так, как обязана вести себя на людях, — давай подвезем её, а то уже поздно и я буду переживать, — с трудом выдавливаю из себя подобие приятной улыбки, но толку-то? Он знает меня, видит насквозь, считывает нужное настроение не только с моей практически умело замаскированной мимики, но и по жестам, взгляду, интонации в голосе.

— Как скажешь, любимая, — отчеканивает каждое слово, словно хлыстом по моей щеке, — девушки, прошу, — галантно пропускает Кристину в открытую дверцу заднего сидения, а затем проделывает подобное и со мной. Оказывается, я тоже научилась предугадывать его поступки, хоть какие-то полезные навыки выживания.

В дороге мы перебрасываемся некоторыми дежурными фразами, потом Кристина с интересом погружается в телефон, а я в лицезрение однообразного до безобразия пейзажа за окном. Никита тоже молчит, лишь слегка поглаживает свободной рукой моё колено. Этот жест мог бы со стороны выглядеть чем-то вроде приятной ласки, но я всем телом ощущаю исходившее от него напряжение. Он зол, очень.

— Насть, слушай, а ты не помнишь имя этого сегодняшнего красавчика из фитнеса? — Добивает меня Кристина своим вопросом, благо голову от телефона не поднимает и не видит выражение моего лица и лица моего мужа.

Кожа покрывается омерзительными мурашками и меня начинает дико лихорадить. Цепляюсь взглядом за стиснутые челюсти сидящего рядом чудовища, вижу, как беснуются желваки на его скулах.

— Откуда мне знать? Я ни с кем не знакомились, — с трудом сохраняя спокойствие, цежу сквозь стиснутые зубы, чувствую, как рука на моей коленке сжимается с яростной силой. Сглатываю застрявший в горле липкий ком страха. Мне конец.

— Разве? Мне показалось вы разговаривали, когда я подошла, или нет? — Продолжает закапывать меня моя глупая подруга.

— Нет, тебе показалось, — отрезаю немного грубо, хотя если быть до конца честной, мне хочется накричать на эту дуреху и заставить наконец-то замолчать, но я сама виновата, не нужно было подвозить мою болтушку подругу, у которой язык без костей.

— Жаль, конечно, — грустно вздыхает, — хотела его в соц. сети найти, но без имени никак не получается, в подписчиках группы фитнес-центра его не нашла, пересмотрела всех похожих, но нет. Ладно, что-нибудь придумаю.

А я даже не сомневаюсь в этом.

Спустя где-то полчаса мы завернули на Кристинину улицу, попрощались с ней и отправились прямиком в мой собственный ад. Если ещё до бестолковой болтовни подруги в машине я на что-то надеялась, то теперь уже точно нет. Слишком красноречиво было молчание моего личного тюремщика, слишком громко трещал заряженный энергией злости и ярости воздух вокруг нас, слишком по-хозяйски больно сжималась его рука на моей коленке. Он непременно взорвётся и обрушит весь свой гнев на меня, стоит нам только переступить порог его дома, остаться наедине. Я уже давно не трачу время и силы на пустые молитвы. Зачем? Ведь мои мольбы все равно никто никогда не слышит, я просто как обычно мысленно готовлю себя к самому худшему и, если говорить, по правде, ещё ни разу не обманывалась в своих ожиданиях.

— Никита, ничего такого не было, Кристина все не так поняла, правда, — начинаю оправдываться, пока машина подъезжает к огромным, железным воротам загородного особняка.

— Заткнись, — злобно рявкает. Правильно, маски сброшены, мы на его территории, а значит больше нет нужды притворяться порядочным, любящим мужем, — быстро выходи из машины и молча иди в дом, сейчас разберёмся, что не так поняла твоя безмозглая подруга.

Выбираюсь из машины скорее на автопилоте и на ватных, непослушных ногах плетусь в сторону дома. Слышу, как позади меня мой ненавистный муж что-то громко обсуждает с охраной, потом видимо вручает им ключи от машины и в два счета догоняет меня.

— Шевелись, — подталкивает в спину, и я чуть ли не падаю, от волнения цепляясь ногой за ногу, — специально время тянешь?

Я молчу, уже нет смысла что-то доказывать, пытаться объяснять, он в своей голове все решил, разложил по полочкам и придумал самое идеальное для него завершение вечера. Мне остаётся ждать, терпеть и попытаться хотя бы не умереть. Как всегда.

— Всё вон! — Рявкает на персонал дома, который послушно выбежал встречать своего хозяина, — если кого увижу, шкуру спущу, — добавляет, хотя это уже лишнее, повторять дважды никому не требуется, они научены опытом и знают последующее не хуже меня. Работать у этого урода престижно, высокооплачиваемо, а на остальное им плевать, они давно научились закрывать глаза и уши, ведь так намного проще и легче жить и самое главное, работать в этом доме. Никто из них никогда и слова поперёк не вставит. Вышколенные до омерзения.

— Значит ты теперь решила изменять мне, дрянь?

Одним сильным рывком он хватает меня за копну волос на затылке и тащит в сторону гостиной. Взвизгнув, хватаюсь за его руку, чтобы хоть как-то ослабить болезненную хватку. Но мне не удаётся, все силы уходят на стремление поспевать за ним, иначе становится ещё больнее. В гостиной он со всей дури толкает меня вперёд, и я падаю вниз, сильно ударяясь головой об ножку журнального столика. Слышу свой сдавленный стон и быстро хватаюсь рукой за ушибленное место, будто это поможет, будто боли хоть немного станет меньше. Наивная идиотка.

— На меня смотри, — снова хватает за волосы и подтягивает мою голову к своему лицу, — ты мне изменяешь? Отвечай, живо!

— Н…н… нет, — запинаюсь, всхлипывая.

— Врешь, сучка, — яростно бьёт наотмашь по щеке, отчего меня отбрасывает на пару шагов от него. Руками цепляюсь за ножку дивана, чтобы что? Попытаться встать? Нет, он не даст мне сейчас подняться, слишком рано, его злость ещё не до конца изверглась.

— Молчишь? — Выплевывает ядовитым голосом, — молчишь, потому что нечего сказать, или ты своим куриным мозгом думала, что я ни о чем не узнаю? — Со всей силы бьет ногой в живот, и я сгибаюсь пополам. Откуда-то со стороны слышу болезненный крик и совсем не узнаю свой голос. А мой изверг муж продолжает что-то говорить, сопровождая каждое предложение очередным ударом куда придётся: в живот, спину, ноги, руки. Я уже не слышу его, не воспринимаю реальность, словно внезапно внутри нечто очень важное переломилось, умерло, освобождая искалеченную душу. Наверное, подобное ощущают люди, когда теряют силы, когда они больше не могут собираться по кусочкам и бороться, наконец сдаются, отдаваясь во власть пожирающей пустоте. Я вроде бы есть в этом мире, жива еще, но совершенно ничего не чувствую, даже боль, которая должна сейчас тягучей цепью оплетать все моё тело не мешает, не ощущается остро, как должно быть на самом деле. Внутри все выжжено дотла, а на месте искалеченной души зияет огромная, совершенно пустая дыра.

— Не смей вырубаться, я с тобой не закончил, — грубо цепляет пятерней за подбородок и разворачивает в свою сторону, — ненавижу этот твой пустой взгляд, в котором кроме презрения ничего нет, — морщась бросает мне в лицо, потом молча скользить взглядом с ног до головы, словно решая что-то про себя. Да ладно, а я думала он заранее подготовил пытки и продумал с чего начнёт и чем закончит. Секунда тишины и вдруг неожиданно он утыкается лбом в мою ноющую от боли щеку, а затем шумно затягивает носом воздух, — почему ты всегда доводишь меня? Я же не хочу делать тебе больно, но может тебе так больше нравится? Ты получаешь удовольствие, когда я тебя наказываю? Скажи, — больно зажимает зубами мочку моего уха, слегка натягивая её на себя. Я непроизвольно дергаюсь от него в сторону и конечно он замечает это. Его взгляд резко меняется, возвращая опасный блеск в безумных глазах. Он похож на сумасшедшего, догадка остро врезается в замученное сознание.

— Тебе всегда были противны мои прикосновения, — отстраняется и снова во взгляде беснуются языки злости и похоти. Не будь я так избита и обессилена, то высказалась бы сейчас со всей горячностью, с радостью выплюнула всю правду об истинной причины почему я с ним, но эту правду, как я думала, он и без меня прекрасно знал, к чему тогда задаёт эти вопросы?

— Ты неблагодарная тварь, поняла? Как быстро же ты забыла, что я, слышишь, я и никто другой, вытащил тебя из того дерьма, в котором ты, захлёбываясь тонула. Идиотка.