Чтение онлайн

Да, помог, но я уже сполна заплатила за это!

Он любит жёстко, грубо, больно и сейчас в нем все больше и больше разгорается желание. Я знаю. В следующую секунду он резко хватает меня под локоть и молча тащит наверх. Я стараюсь быстрее перебирать ногами, чтобы не свалиться с крутой лестницы и не переломить себе шею. Хотя мой мучитель не позволит этому случиться, разве кто-то захочет расстаться с любимой игрушкой? Точно нет.

В комнату он втаскивает меня уже в полуобморочном состоянии, но его это мало волнует. Завтра притащит своего личного врача, и он быстренько залечит все мои раны, все для удобства и удовольствия этого дьявола, самое главное — никто не должен ни о чем узнать, ведь будущему политику нужна идеальная супруга, нужна картинка идеальной семьи. Всё то, что можно благополучно демонстрировать в обществе.

— Раздевайся, — мощным толчком опрокидывает меня на кровать животом вниз, сам же принимается стягивать кожаный ремень с брюк. Я слышу как звенит металлическая пряжка, сползая с пояса, но не могу даже пошевелиться, так и лежу пластом мечтая сгореть, взорваться или каким-то другим способом исчезнуть из этого мира навсегда, избавиться от насилия и издевательств, от постоянного унижения. Но тому не бывать, правде же? Позади меня монстр в человеческом обличие рычит, теряя последние капли терпения. В следующую секунду чувствую грубые рывки на спине и слышу треск моей любимой блузки, а затем холодок от соскальзывающей по спине лёгкой ткани. Юбку карандаш он не снимает, а просто нетерпеливо затягивает наверх. Я не сопротивляюсь, нет сил, да и желания тоже, он все равно это сделает со мной, к чему растягивать время до неизбежного конца? Пусть быстрее все закончится, пусть закончится уже.

Крепко зажмуриваюсь и в ту же секунду слышу хлесткий звук ремня, а затем ощущаю пронизывающую до костей жгучую боль на ягодицах. Изо рта вырывается предательский стон, но я заглушаю его, уткнувшись лицом в мягкий плед-покрывало. Он не бьёт в пол силы, никогда. Потом последовал ещё удар и ещё, я, кажется, временами теряла сознание, но каждый раз возвращалась из небытия в реальность. Жевала покрывало, лишь бы ни один стон не вырвался из горла, лишь бы не доставить ему ещё большего удовольствия от своих страданий. Ему, конечно, плевать на моё состояние, он заводился от этого всего ещё больше, я знала, я чувствовала. Его член резким рывком вошёл в меня в тот момент, когда кожаный ремень удавкой обернулся вокруг моей шеи. Я закашлялась, но он с остервенением продолжал вколачиваться в меня сзади, возбуждаясь все сильнее и сильнее. Двумя руками я цеплялась за ремень, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха, но он только жёстче натягивал его.

— Ты моя… моя, — рычал с каким-то диким безумием мне в затылок, — и принадлежишь мне и только мне, — дико мял ягодицу, потом цеплялся этой свободной от ремня рукой за волосы и наматывал их на кулак, натягивая на себя одновременно с ремнем, словно держа на произвольном поводке. И брал моё тело, жёстко, больно, с бешенством разъярённого, голодного зверя. С последним, сильным толчком он кончил прямо в меня, излил всю свою злость, ярость и низменные потребности властвовать и унижать слабого.

Я бессильно упала на кровать, стараясь как можно больше воздуха вдохнуть в лёгкие, которые сопротивлялись диким кашлем. К счастью, маньяк накормил демона внутри себя и, предварительно вытерев свой мерзкий член об мою юбку, приторно-ласково поцеловал моё обнажённое плечо и вышел из спальни, закрыв снаружи дверь. Сил не было ни на что, даже мысли от усталости и вымученности терялись в голове. Одним вялым движением руки, стираю с лица стекающую влагу. Оказывается, я все это время плакала, но даже не обратила внимания. Грустно и страшно, когда из-за чьей-то прихоти теряешь не только самоуважение, но и полностью всю себя. Карабкаясь и цепляясь ногтями за покрывало, я с трудом доползла до пышной подушки, свернулась калачиком и уснула, словно какая-то униженная и побитая дворняжка.

Пронырливое утреннее солнце навязчиво слепило закрытые веки, заставляя проснуться не хуже самого звонкого будильника. Вчера я уснула и не зашторила окна, очень глупо с моей стороны. Хотя до окон ли мне было тогда? Словно в подтверждение этих мыслей, избитое и измученное тело не просто слёзно заныло, а нещадно завопило. Нужно сходить в душ и смыть с себя следы вчерашней мерзости, а ещё переодеться, но боже, как же не хочется вставать. И дело вовсе не в том, что болит буквально каждая клеточка тела, а просто не хватает душевных сил для дальнейшего существования. Так я ненавижу себя за эту слабость, за малодушие и то, как легко в итоге я опустила руки, сдалась во власть демону, для которого я стала не просто женой, а кем-то вроде личной рабыни, его зависимостью.

В детстве родители пылинки с меня сдували, а папа любил вечерами расчесывать мои волосы и болтать о всякой ерунде. Он часто восхищался своей обожаемой дочерью и уверенно твердил о том, что вырасту я сногсшибательной красавицей и все мальчишки будут от меня без ума. Помню я хихикала тогда и наивно так по-детски удивлялась, ведь как можно жить, не имея ума? Но пророчество отца все же частично сбылось, конечно свой ум никто буквально не терял, но благодаря яркой, кукольной внешности, я всегда привлекала много внимания, особенно противоположного пола. Стыдно признаться, но бывало и пользовалась этим, заигрывала, флиртовала, дабы получить желаемое от них. Была полнейшей идиоткой, в общем, думала тогда, что так будет всю мою жизнь, что все и дальше продолжат сдувать с меня проклятые пылинки. Наверное, поэтому ухаживания Никиты воспринимала не как подарок судьбы, а как должное, считала его по уши в меня влюблённым дядей, даже на самую малость не подозревала его ни в чем, не видела его скрытых, омерзительных черт характера. Правда, надо отдать ему должное, он умело маскировался, любой голливудский актёр позавидует его умению играть другого человека. Лучше бы я старалась жить незаметно, не выделялась, не улыбалась и не кокетничала, может тогда ничего такого со мной не произошло?

Скрежет в замочной скважине, выдергивает меня из калейдоскопа воспоминаний. Напрягаюсь всем телом и крепко жмурюсь, делая вид, что все ещё сплю. Только не сейчас, не сегодня.

— Анастасия Вячеславовна, вы спите? — еле слышно шепчет Таня, наша помощница по дому, — Никита Алексеевич просил принести вам завтрак и сказать, что…

— Я не голодна, — перебиваю, все ещё лёжа в кровати с закрытыми глазами, — выйди отсюда.

Плевать мне на приказы её хозяина. Неужели он думает я смогу проглотить хоть один кусок? После всего того, что он заставил меня вчера пережить, я должна продолжить существование как ни в чем не бывало? Надеюсь, он сделает мне подарок и подавиться за завтраком своим любимым тыквенным кексом.

— Но как же это? — Мнется Таня.

— Так нельзя, надо поесть, — слышу её торопливые шаги и громкий звон металлического подноса на поверхности туалетного столика, — скоро придёт Константин Андреевич для обследования, будьте готовы.

— Ничего не хочу, унеси! — Гаркаю на девушку.

Не вижу её лица, но зато слышу нервный вздох. Испугалась получить нагоняй от работодателя? Она примерно моего возраста, робкая на вид и, наверное, в другое время мне стало бы её жутко жаль, но не после того, как я слышала нелицеприятные высказывания в мою сторону. Оказывается, вместе с ещё одной помощницей они любили перемалывать мне косточки, говорили, какой шикарный муж мне достался и какая я надменная сучка, специально треплю ему нервы и за это получаю от него, за дело, в общем. Надменной меня посчитали, а я ведь просто не хотела притворяться счастливой хотя бы в этом доме.

— Хорошо, — проговаривает, чуть ли не плача и медленно идёт к двери.

— Стой, — от резкого подъёма перед глазами заплясали тёмные точки, хватаюсь за голову и пару раз зажмуриваюсь, темнота вроде немного отпускает, — где мой телефон?

— Эм, давайте принесу вашу сумку? Сегодня рано утром принесли из машины, я оставила её в гостиной.

— Хорошо, — опрокидываюсь обратно на кровать.

Вчера я была сама не своя, про сумку и телефон даже и не вспоминала, а ведь мне надо позвонить на работу и предупредить об отсутствии. Если, конечно, мой супруг ещё этого не сделал. Часы на прикроватной тумбочке показывают почти без десяти семь, ага, значит муженек сейчас как раз завтракает, позвонить в университет точно не мог. Надеюсь, моё пожелание сбудется, и я наконец-то от него освобожусь.

Через десять минут вернулась Таня вместе с моей сумкой. Ещё раз жалобно попросила поесть, так как Никита Алексеевич настоятельно просил всеми правда и неправдами заставить меня все съесть. Конечно, исхудавшая, с тёмными кругами под глазами я ему не очень-то нужна, испорчу красивую картинку идеальной семьи. Вдруг ещё спрашивать начнут, а что и как с его женой?

Я спорить не стала, кивнула и попросила её выйти. Показалось, что она даже выдохнула с облегчением.

Оставшись в одиночестве, быстро достаю из сумки свой мобильный. Вижу несколько уведомлений с личной почты, пару старых пропущенных от Кристины и сообщение от мобильного оператора, ладно, посмотрю все позже. Так, нужно позвонить на кафедру. Наверное, они меня считают жутко слабым существом, поскольку «болею» я довольно часто, и только благодаря репутации мужа, до сих пор держат на работе.