Чтение онлайн

– Одну… э-э, одну минутку, пжалста. – Она поверила – я различал нервную дрожь в её голосе. – Подождите, я сейчас соединю вас…

У меня мелькнула мысль, что звонок могут отследить.

– Нет, не надо, – рявкнул я. – Я вас предупредил, так что просто прислушайтесь к моим словам. Грядёт Революция!

И я бросил трубку.

Мочевой пузырь и правда меня беспокоил. После посещения туалета я вернулся к столу, сел и взглянул на совершенно спокойную улицу. Было восемнадцать минут шестого. За витриной банка я не видел никого, кроме охранника, стоящего у двери с его обычным полусонным видом.

Что, чёрт возьми, случилось после моего разговора с той девушкой? Неужели она мне всё-таки не поверила? Но разве может она пойти на такой риск?

Двадцать минут шестого. Двадцать три. Почему ничего не происходит?

– Боже, – сказал Фил, – надеюсь, на этот раз всё получится.

– И я так думаю, – сказал я.

Двадцать пять минут. Двадцать шесть.

– Вот и фургон, – сказал Джерри.

– Слишком рано! – воскликнул я, не в силах сдержать протеста в голосе.

– Тем лучше, – сказал Фил. – Мы зайдём и провернём это грёбаное дело, пока что-нибудь ещё не случилось.

Красный фургон остановился перед банком. Джо, двигаясь с такой нарочитой небрежностью и показным спокойствием, что я заподозрил бы его за полмили, вылез из салона, захлопнул дверь и направился к задней двери, чтобы достать пишущую машинку.

– Готовьтесь, – велел Фил, и тут вдалеке послышался вой сирены.

Джо замер с руками и головой, скрытыми задней частью кузова фургона.

– О, нет, – простонал Джерри.

О, да. Джо пошевелился, доставая пишущую машинку, но полицейская машина вдруг затормозила прямо за фургоном – решётка радиатора почти коснулась штанов Джо. Оба копа выпрыгнули из автомобиля и бросились ко входу в банк. Охранник открыл им дверь, а Джо всё так же медленно, с нарочитым безразличием, поставил пишущую машинку обратно, закрыл заднюю дверь, неспешно подошёл к водительской двери, сел за руль и не торопясь, без лишней суеты, уехал.

Перед банком собралась толпа. На крыше полицейского автомобиля вращалась мигалка. Откуда-то из глубин банка высыпали сотрудники, между ними и вошедшими полицейскими завязался оживлённый разговор.

Послышались ещё сирены – они приближались.

Фил поставил правый локоть на стол и подпёр ладонью подбородок. Я никогда в жизни не видел кого-то, до такой степени раздосадованного. А мне ведь доводилось видеть людей, пьющих кофе с солью вместо сахара, надевающих ботинки, наполовину заполненные клубничным джемом, или ложившихся в постели, простыни которых были щедро намазаны салом. Но Фил их всех заткнул за пояс.

Подъехала пожарная машина. За ней ещё одна полицейская. Следом ещё одна пожарная.

– Джерри… – начал Фил.

– Понял, – сказал Джерри. Он встал, вышел из закусочной и смешался с толпой у банка.

– Ну и заваруха, – сказал я.

Билли Глинн насупился, словно булочка из «Паркер-Хаус». [52]

– Не понимаю, – произнёс он. – Реально не врубаюсь.

Прибыл фургон сапёрной команды; в кузове стояла самая большая в мире плетёная корзина, выкрашенная в красный цвет.

– Господи Иисусе, – выдохнул Билли.

Джерри вернулся с улицы. Он вошёл, сел за стол и объявил:

– Угроза взрыва.

Фил уставился на него.

– Угроза взрыва, – повторил он.

– Какая-то революционная группировка заложила бомбы в банке, – пояснил Джерри.

Фил глубоко вздохнул. Кажется, он с трудом сохранял самообладание.

– Меня не так-то легко вывести из себя, – произнёс он, – но я уже на грани.

– Одно хорошо, – жизнерадостно сказал Джерри, пытаясь приободрить Фила. – Джо на этот раз сохранил пишущую машинку.

В следующий понедельник мы с Максом сняли квартиру в городе.

Он и раньше заводил об этом речь, но разговорами дело и ограничивалось. Когда Макс снова поднял этот вопрос в субботу – на следующий день после третьей неудачной попытки ограбления банка – я решил откровенно поговорить с ним о моём неоднозначном к нему отношении. Во-первых, он нарушил обещание сохранить мою тайну, а во-вторых, весьма настойчиво клеился к моей девушке во время званого ужина у Домби.

– Да, я тоже хотел с тобой это обсудить, – сказал Макс. – Дело в том, что мы все в довольно щекотливом положении, когда иметь друг от друга секреты – плохая идея. Ты объяснил мне свою ситуацию так, что я был вынужден согласиться. И я решил, что если расскажу остальным – они тоже согласятся. Так и получилось.

– Почему же ты не сказал мне, что собираешься так поступить?

– Препираться с тобой? Чувак, ты был на грани паники, ты думал, что если ребята узнают – всё полетит к чёрту. Поэтому я успокоил тебя, передал им то, что ты рассказал мне – и дело в шляпе.

Смысл в этом был, думаю, Макс говорил правду. Но я помнил о том, что голосование за то, чтобы оставить нас с Мариан в живых, не было единогласным. С другой стороны, я помнил, что именно Макс мне об этом сообщил. И в итоге-то всё прошло хорошо.

– А как насчёт подкатов к Мариан? – спросил я.

– Я клеюсь ко всем девушкам, чувак, – ответил Макс. – Они этого от меня ждут. Но у меня и в мыслях не было уводить твою цыпочку. Спроси её сам.

Ладно, он был прав. Я знал Мариан и верил, что Макс не станет отбивать её у меня, даже если захочет. Этот вопрос мы закрыли.

Если искать друзей исключительно среди тех людей, к которым не испытываешь смешанные чувства – останешься в одиночестве.

– Ладно, давай снимем квартиру, – согласился я.

И в понедельник мы этим занялись, воспользовавшись вчерашней местной газетой с объявлениями.

Первая квартира, что мы посмотрели, показалась довольно привлекательной, но у хозяйки был язык без костей, и её болтовня сводилась в основном к расспросам: «Вы, молодые люди, местные уроженцы? Небось знаете Энни Тиррел, что работает в офицерском клубе на военной базе?», и так далее. Мы с Максом единодушно согласились, что через неделю она сведёт нас с ума. Во всём мире не хватило бы лжи, чтобы удовлетворить её любопытство, а уж правду мы ей точно не собирались рассказывать.

Хозяйка второго варианта – помещения в мансарде частного дома с пристроенной лестницей и отдельным входом – напротив, болтала не слишком много. Собственно, она почти не открывала рта; мы уже готовы были снять это жильё, но тут она бросила, что её муж служит охранником в тюрьме.

– Простите, леди, – сказал Макс, прежде чем мы спешно покинули мансарду, – но от высоты у меня начинается кровотечение из носа.

Третий вариант подошёл. Район был аккуратный, тихий, обжитой – похож на тот, где располагался дом Домби, но без высоченной тюремной стены через дорогу. В доме была застеклённая передняя веранда, заставленная мебелью с мохеровой обивкой. Женщина, вышедшая на наш звонок – хрупкая поблекшая дама лет пятидесяти – представилась как миссис Татт. Она говорила слабым голосом, её брови тревожно хмурились, она постоянно потирала руки или сжимала свои костлявые локти и, казалось, она колеблется: не рассказать ли нам о причинах своего беспокойства. Когда я упомянул объявление о сдаче меблированной квартиры, она произнесла: