Чтение онлайн

— Никак нет!

— Грустно мне стало от вида сей «неприступной» твердыни. Эх, Паскевич! Хвалился! А чем? Много ль славы горшок расколоть? — Николай задумался о своем. — Так говоришь, крепости дурны? Был я в Геленджике. Народ там собрался бравый!

— Если будет большая война с англичанами…

— Пустое! — император махнул рукой. — Скалили зубы по весне. Я всей Европе показал, что готов драться, — видимо, разговор со мной ему наскучил, и он подвел ему черту. — Теперь проси о милости.

— Ваше Величество! Мне выгод не надо! Пожалейте моего командира, князя Дадиани!

— Пожалеть?! — император пришел в ярость. — Боевых солдат лучшего в моей армии полка превратил в свинопасов! В погонщиков верблюдов!

— Ваше Величество! Так ведь все полки Кавказского корпуса так живут! Их командиры заботятся о своих подчиненных. Об их довольствии, о зимнем обмундировании. Голодный и замерзший солдат воевать не сможет!

— Что ты понимаешь в жизни других полков? Где рану получил?

— Пытался пробиться через Кубань на выручку поручика Торнау. Не вышло, — вздохнул я.

— Бедный барон! — я удивленно посмотрел на царя. — Не знал, что он древнего дворянского рода?

— Не знал, Ваше Величество, — честно признался я.

— Нужно выручать! Вот кого нужно выручать, а не князя Дадиани! — почти зарычал император.

Я с ужасом понял, что нет у меня слов и доводов, чтобы сдвинуть царя с уже принятой им точки зрения. Упрямство императора во всей красе! Черт с ним, с Дадиани! Как донести до Николая Первого, что он заблуждается во всем, что касается Кавказа?! Что здесь будет литься кровь годами, если оставить все, как прежде. Вот он, царь! Сидит передо мной, а я не могу ничего сделать! Признаться, ему, что я попаданец?! Что знаю будущее в крупную клетку? Что он сам роет себе могилу?

Мое отчаяние и растерянность Николай понял по-своему.

— Ты заблуждаешься, прапорщик. Не понимаешь ни меня, ни моей роли, ни моих прав, — увидев мои вздернутые брови, он крикнул. — Не перебивай! Знай же, я каторжник на троне! Закон — мои цепи! Нет у меня возможности его преступать! И нет такого права у тех, кто обличен большой властью! Пригрел барон Розен змею на своей груди. И тем позорит меня, своего главного начальника! Одно тебе обещаю твердо! С князем Дадиани поступлю по закону. Учиню следствие. Как оно решит, так и будет! Теперь ступай. Свита на подходе.

Я отступил на два шага. Четко развернулся, щелкнув каблуками. И полез вниз в провал, чтобы отыскать свой кивер в надежде, что дурацкий помпон уцелел.

… Вечером во Дворце был бал грузинского дворянства, куда меня не позвали. Я и не рвался. Думал спокойно проведу вечер с женой. Приведу в порядок свои мысли. Успокоюсь, наконец. Полный провал моей встречи с царем выбил из колеи. Что делать дальше, я не понимал. Но за меня уже все решили.

Ко мне прибежал взмыленный Золотарев.

— Беда, Константин! Государь повелел князю Васильчикову утром прибыть в Манглис и провести ревизию наших дел. Мне нужно мухой метнуться в полк, чтобы навести порядок до его приезда. Дай мне своего «кабардинца» на подмену!

— Быть может, мне с тобой отправиться?

— Куда тебе ночью скакать во весь опор?! Ты еще от ран до конца не оправился.

С этим не поспоришь. Я позвал Бахадура и поручил ему отдать коня поручику.

Ночью спал плохо. Мозг сверлила только одна мысль: не наделал ли я беды своим заступничеством? А если взглянуть с другой стороны? Быть может, князя уже сегодня разжаловали бы в солдаты, лишив всех прав, орденов и состояний? Царь был настроен решительно! Как же мне узнать, фиаско вышло из моей затеи или нет?

Так ничего и не решил. Лишь измучил Тамару своей бессонницей и мрачным видом. Она, видя мои метания, ни слова не сказала. Лишь лаской пыталась меня успокоить.

Утром за завтраком сидели с бароном. Его супруга не вышла к столу из своих комнат. На старика было жалко смотреть, так он сдал за эти дни. Его подкосили не только нависшая над зятем угроза, но и растущее недовольство царя всем увиденным за стеной Кавказа. Кресло наместника и командира Отдельного корпуса шаталось все сильнее.

Я честно рассказал о своей попытке что-то изменить.

Барон поднял на меня глаза. В них стояли слезы.

— Как тут решить и ума не приложишь. Я всю жизнь кроме службы ничего и не знал другого. К черту все! Поеду сенатором в Петербург!

Честнейший служака, которому домашний халат заменяла шинель, а доброта — начальственную гордыню. По отзывам многих, он был отличным администратором, глубоко вникавшим в суть управления Кавказским краем. С весьма ограниченными силами и скудными средствами, действуя то лаской, то предельно жестоко, он держал в кулаке огромную территорию с мозаикой запутанных социальных отношений, старых кровавых обид и миллионом проблем, которые не решишь наскоком. Он как-то умудрялся маневрировать в этой пестроте, находить нестандартные решения. Смогут ли новые люди, не знакомые с особенностями Кавказа, сделать лучше? Я сильно сомневался.

— Пойдешь со мной на Мадатовскую площадь? Там царский смотр будет Нижегородскому гусарскому полку.

Я кивнул. Старик посмотрел с благодарностью. В его распоряжении была куча блестящих адъютантов, но ему хотелось живого неподдельного участия. Мы оба заковыляли к площади, опираясь на трости. Мне снова пришлось воспользоваться своим подарком Бахадуру. Вчерашнее приключение не прошло даром. Раны снова разболелись.

Смотр прошел блестяще. Император остался доволен. Хвалил командира полка. Ласково разговаривал с офицерами. Настроение у него явно поднялось. Быть может, пронесет грозу?

Я выглядывал Лермонтова. Он же к этому полку был приписан. Но его не было видно ни в строю, ни в толпе зевак на Мадатовской площади.

Здесь-то и нашел меня Золотарев. Поручик был не на шутку встревожен. Я догадался, что ревизия вскрыла то, что желательно было бы утаить. И теперь офицер опасался уже за собственную судьбу. Почему-то я не сомневался, что блондинчик начнет топить своего благодетеля, если учинять серьезное следствие. Будет ссылать на приказы князя.

— Не волнуйся, коня твоего не загнал. Как же удивился князь Васильчиков! «Я же вас видел вчера на балу. Как вы меня опередили?» — все спрашивал меня, — хвалился полковой адъютант. — Он рысью по наезженной дороге. А я напрямки, да с подменой. Вот и обогнал его.

— А что дознание?

— Чистый театр! Я всех погонщиков и пастухов согнал на плац. Стал им деньги и форму раздавать. Овцы, волы и коровы без присмотра разбрелись вокруг казарм. Мычат, блеют. Все бегают. И тут выезжает флигель-адъютант…

— И что Васильчиков?

— Князь-то? Нашел кучу недочетов. У него с собой бумаги какие-то были. Он по ним и проверял. Выяснилось, что сенатор Ган заранее заслал к нам шпиона. Вот он и вынюхал все. За те немногие часы, что у меня были, исправить положение не было никакой возможности. Теперь жди беды!