Чтение онлайн

Как в воду глядел. Вся семья, включая князя и его жену, собрались в столовой. К еде не притрагивались. Ждали барона с новостями. Все были на грани срыва. Тамара все успокаивала Лидию. Гладила по руке. Шептала какие-то ободряющие слова.

Поздно вечером пришел барон. Бледный. Руки его дрожали.

— Государь вычеркнул князя из списка своих флигель-адъютантов!

Лидия упала в обморок. Все забегали в поисках нюхательных солей. Баронесса презрительно наблюдала сквозь лорнетку за всей этой кутерьмой.

… Наступило 12 октября. 1-й батальон зриванцев, несший службу в Тифлисе, должен был сменить Грузинский полк с караула в присутствии царя.

День был жаркий и влажный. Ночью прошел сильный дождь. Мадатовская площадь покрылась густой липкой грязью. Солдат нарядили в странную смесь парадной и караульной формы и заранее построили на площади. Люди стояли, боясь пошевелиться. Когда стали падать первые сморенные, дали команду «Ружья составить, стоять вольно, оправиться». Солдаты тут же разбежались по близлежащим улицам, чтобы облегчиться.

Снова стали строить шеренги, бесконечное равнение по линиям и рядам. Я не знал, где мне приткнуться. Встал рядом с офицерами полкового штаба. С удивлением обнаружил, что князь Дадиани исчез.

Раздались какие-то сигналы. Многотысячная толпа, окружившая площадь и заполнившая крыши примыкавших к площади домов, дружно закричала. С балкона дома Шемир-Хана, первого драгомана корпуса, замахали платочками баронесса Розен и Лидия Дадиани. Тамара стояла за ними.

Показалась коляска с императором и его вечным спутником, генералом Орловым. За ними верхом ехал Розен с офицерами своего штаба. Следом — почетный конвой из грузинских дворян в малиновых с золотом кафтанах и в жёлтых сапогах.

Командующий парадом отдал Николаю рапорт. Царь прошел по рядам, здороваясь с каждой частью отдельно. Мазнул по мне взглядом, но ни слова не сказал. Отдал команду начинать развод.

Роты прошли церемониальным шагом. В первой шеренге шагали гренадеры с нафабренными усами и застывшими в ужасе лицами[3]. Из-за грязи часто сбивались с ноги. Царь недовольно морщился. Батальон произвел смену. Часть солдат отправилась по местам караула. Остальные выстроились перед царем.

— Штаб- и обер-офицеры! Ко мне! — на всю площадь гаркнул царь.

Мы кинулись к нему. Окружили плотной толпой, выстроившись в слабое подобие каре.

— Где полковник Дадиан?!

Кто-то доложил, что князь сказался больным и покинул площадь.

— Привести его!

Вся площадь погрузилась в молчание. Всем стало ясно, что происходит нечто экстраординарное.

На площадь прибежал запыхавшийся Дадиани. Остановился в десятке метров от императора. Приложив два пальца к козырьку, твердым чеканным шагом приблизился к царю. Отрапортовал.

— Ты обманул мое доверие, князь! Ты не достоин носить аксельбанты. Снять!

Дадиани замер ни жив, ни мертв. К нему подбежал какой-то старичок в больших чинах и стал трясущимися руками отстегивать серебряный шнур. Царь отстранил его и под треск мундира резким движением сорвал аксельбант вместе с погоном. На балконе дома напротив в обморок упали и мать, и дочь Розены. Тамара склонилась над ними, пытаясь привести в чувство.

— Поручик барон Розен! — громко позвал Николай сына старого барона.

За моей спиной в толпе зашумели. «Розог? Царь требует розги? Неужто сечь будут князя?!»

— Держи! Поздравляю тебя моим флигель-адъютантом.

Царь бросил аксельбант молодому офицеру.

Старик Розен не выдержал прилюдного унижения. Всем было ясно, что награда сыну — всего лишь подачка. Наместник уткнулся в плечо подошедшему к нему императору и зарыдал.

— Арестовать полковника Дадиани! — громко приказал император, не обращая внимания на орошавшего слезами его мундир барона.

Тут же два жандарма увели князя к заранее подготовленному закрытому возку.

— Как я умею карать, так умею и миловать… — вдруг обратился Государь к офицерам. — Прапорщик Варваци! Ко мне!

Я вышел из шеренги. Приблизился.

— За усердие твое жалую перстень с бриллиантом!

Я не знал, что мне следовало делать. Застыл истуканом. Ко мне подскочил Орлов. Сунул в руку перстень. В толпе офицеров раздались шепотки.

Сцена, и вправду, выглядела странно. Можно было подумать, что меня наградили за низвержение командира Эриванского полка. Лишь Тамара и Розен ведали об истинной причине высокой награды.

[1] Хан-Гирей действительно не явился к Государю в Тифлис, хотя его ждали. Мы предлагаем ничем не подкрепленную версию его странного поведения. Кстати, делегатов горцев он все же собрал. Не триста человек, как было поручено. В три раза меньше. И большую их часть составляли горцы на русской службе. Толку от встречи с ними царя было меньше, чем чуть-чуть.

[2] Все мемуаристы обвиняли баронессу в этом деле. И не беспочвенно. По прошествии многих лет случилась странная история. Баронессу обворовал собственный управляющий. Речь шла о ста тысячах рублей — огромной по тем временам сумме. Но в суд баронесса не подала. Почему? Боялась огласки? И закономерного вопроса, откуда такие деньги у вдовы, живущей на пенсию мужа?!

[3] По свидетельству многих очевидцев император Николай Первый внушал людям неподдельный и малообъяснимый ужас.

Трагедия на площади опрокинула семейство Розенов. Жилая часть Дворца погрузилась в скорбную тишину. Ее прерывало лишь рыдание женской половины семьи барона. Плакали все — Лидия, ее сестры, даже Тамара, — но не старая баронесса. Елизавета Дмитриевна шипела на дочь, требуя «держать лицо».

— Государю мало нашего унижения! Он приказал, чтобы сегодня я непременно прибыла на бал. Вместе с тобой, моя дорогая. Ты вытрешь слезы и отправишься со мной. И будешь танцевать, улыбаться и всем своим видом показывать, что нас так просто не сломить. Следует дистанцироваться от князя. Пусть все видят, что барон еще на коне!

На коне?! Тифлисское общество, как чуткий флюгер, избегало отныне семейство Розенов. Еще вчера все искали баронской милости. Сегодня же сторонились Дворца, как чумного барака. Ни одного просителя! Ни одного визита!

— Но маман!… Как же я справлюсь со своим горем?

— Светский такт, дорогая. Только так и никак иначе. Простым смертным этого не понять! — баронесса окинула меня презрительным взглядом.

— Что с моим мужем? Куда его увезли?

— В Бобруйск, — ответил дрожащим голосом вошедший в комнату барон. — Его будут держать в крепости под арестом, пока будут длиться следствие и суд.