Чтение онлайн

"Да и то не так важно", - я опять обнаружил себя у плаката с надписью "Пахтакор" и поморщился: - "Ох, лажаю! Все время ведь лажаю!"

Непокорное тело подростка постоянно отмачивало фортели, и поступки на интуитивном ощущении грани между правильным и неправильным раз за разом опережали мысли. Я просто не успевал опереться на свой опыт: решения выскакивали как чертики из коробочки - быстрее, чем соображал подумать; лишь потом, рефлексируя, я догадывался, что мог бы поступить мудрее.

Меня все время несло, часто совсем по-детски, несло и заносило. Удивительно, что не опрокинуло еще в тех заносах...

Я опять взглянул на часы: плюс двадцать пять минут к времени "Ч".

"Как жрать-то хочется... Я же ради этой встречи пропустил обед. Удивительная непунктуальность для человека такой выучки. Изучает меня со стороны? Очень может быть".

Я покосился в сторону лотка с самсой, а потом ноги опять поднесли меня к "Пахтакору", словно желая еще раз напомнить о предстоящей трагедии.

"Да помню я, помню", - отмахнулся я мысленно, - "легко. Самолеты в тот раз не разошлись в облаке всего на двадцать миллисекунд: один звонок о заложенной в багаже бомбе решит вопрос. Все бы вопросы так легко решались..."

– Андрей? Соколов?
– раздалось из-за спины.

Я медленно повернулся.

Еще в Ленинграде, готовясь к поездке, я был готов увидеть сейчас перед собой невысокую бабушку с усталыми глазами. Она должна была быть одета скромно и старомодно и держать в морщинистых руках потертую сумку; варианты с бабищей - толстой и громкоголосой, или же с бабкой - болтливой и неопрятной, я почему-то даже не рассматривал. Иногда я допускал, что Жозефина Ивановна может оказаться старухой, мощной, костлявой, с былой властностью в глазах - этакой седовласой ведьмой.

Вот к чему я не успел подготовиться, так это к даме в возрасте золотой осени - прекрасно держащей спину, уверенной в себе и несуетной.

Пару секунд мы разглядывали друг друга. Холодок в ее глазах осадил меня, стирая набежавшую было вежливую улыбку. Я чуть склонил голову:

– Это я. Жозефина Ивановна?

– Это я, - сухо повторила она и замолчала.

На миг я растерялся: вовсе не так представлялась мне эта встреча.

"А, с другой стороны", - подумалось мне, - "не бросилась на грудь - и не надо. Жила Мелкая без нее эти годы, проживет и дальше".

Я неторопливо извлек из внутреннего кармана конверт и, протянув Жозефине Ивановне, пояснил:

– Здесь письмо от Томы, обратный адрес, если что, и несколько ее фотографий из последних.

Тонкая кисть приняла конверт и пару раз в нерешительности взмахнула им в воздухе, словно решая, выкинуть прямо здесь или донести все же до мусорного ведра дома. Потом, как бы нехотя, Жозефина Ивановна извлекла фотокарточки, а само письмо небрежно сунула в карман плаща.

– Симпатичная получилась, как подросла...
– протянула, разглядывая.

Я заглянул в снимок: на нем Мелкая, шутя, отмахивалась контурной картой от пристающего Паштета, глаза ее победно блестели.

– Да, она такая, - подтвердил с невольной улыбкой.

Жозефина Ивановна искоса мазнула по мне внимательным взглядом и добавила с каким-то сожалением:

– На мать похожа...

Я промолчал.

Женщина быстро, нигде не задерживаясь, просмотрела снимки, потом знакомо задрала подбородок и спросила:

– Как у нее... вообще? Есть какие-нибудь проблемы? Что-нибудь надо?
– глаза ее чуть сощурились.

Я колебался лишь миг:

– Нет, - сказал решительно, - у нее все хорошо, ничего не надо.

– Что-нибудь еще?
– уточнила Жозефина Ивановна светским тоном и убрала фотографии к письму.

– Все, - пожал я плечами, - если что, я в гостинице "Москва" еще три дня буду ночевать. Приятно было познакомиться.

Я успел сделать лишь два шага к лотку с самсой, как мне в спину полетело "Андрей, подожди". Оборотился с недоумением на лице.

– Подожди, - повторила она и прикусила уголок губы.

Улыбка опять самовольно выползла на мое лицо:

– Томка так же делает.

Женщина вопросительно округлила аккуратную бровь.

– Она тоже губы вот так прикусывает, когда пыхтит над сложной задачкой, - пояснил я.

Жозефина Ивановна на миг замерла, а потом порывисто кивнула сама себе, словно придя к какому-то решению, и двинулась в том же направлении, что и я:

– Пошли, - приказала, проходя мимо, - посидим в одном месте, поговорим.

Я с сожалением посмотрел на самсу.

– Там и поедим, - добавила она не оборачиваясь.

"Глаза у нее, что ли, на затылке?" - подивился я, догнав и пристроившись сбоку.

Мы прошли мимо рынка, улица начала сужаться.

– Сюда, - Жозефина Ивановна коротко глянула на меня и свернула под арку в узкий и темный проход.

Мы углубилась в дебри старой махалли. Город здесь был словно вывернут наизнанку: по обе стороны тесных улочек тянулись переходящие друг в друга глухие задние стены из облупившегося сырца и самана; фасады домов смотрели в закрытые от посторонних взглядов внутренние дворики.

Иногда переулочки вдруг сбегали в одно место, постройки чуть расступались, и случались небольшие площади. На них появлялась коммунальная жизнь: сидя на стульчиках, играли в нарды степенные седобородые бабаи, рядом гоняла мяч крикливая смуглая ребятня, а за углом девчонки чертили классики прямо по земле.

Это был настоящий лабиринт. Очень быстро я совершенно потерял ориентацию в этой мешанине извилистых переулков, проходов и нешироких арыков, однако Жозефина Ивановна шла очень уверенно.

Потом мы в очередной раз прошмыгнули в какой-то проход и оказались на площади с неработающим фонтаном. За ним стояла старая квартальная мечеть с облупившимися изразцами. Правее обнаружилась одноэтажная замызганная ошхана с потертыми топчанами вдоль стены и густой чинарой у входа.

Жозефина Ивановна взмахнула на ходу рукой:

– Знай: здесь делают лучший в городе плов. Надеюсь, что-то для нас еще осталось.

Я с недоумением взглянул на часы:

– Так трех еще нет.

– Эээ...
– поморщилась Жозефина Ивановна, - плов делают с утра и к обеду обычно весь съедают. Это если хороший плов. А Абдулла плохой делать не умеет. Подожди, сейчас все узнаю.