Чтение онлайн

– Так он всё время за своим носителем таскается?

– Нет. Как говорил один литературный персонаж: «Мысленно с вами». В случае возникновения опасности Псина моментально материализуется рядом с немцем и вытаскивает его из беды.

– Так, если он такой ушлый, чего ж он меня на вертолетной площадке не грохнул?

– Ха, мой наивный друг. Для него ты просто пленный. Информацию о том, что ты «обращенный» или «не обращенный», в состоянии ли одержимости или в режиме ожидания, он получит только после начала атаки на немца. Точнее, после начала подготовки атаки.

– Хреновый телохранитель! А наши действия разве не подготовка к атаке?

– Нет. Прямой угрозы на данный момент ты не несешь.

– А тебя он не учуял?

– Меня хрен учуешь! Если нужно, моё изображение с твоей шкурки может исчезнуть на время.

– Так делать-то чего будем?

– Действовать по плану. А там как кривая вынесет.

– Шансы выжить есть?

– Ты-то точно выживешь. Это я тебе гарантирую.

– А остальные?

– Вот с этим придется повозиться…

В этот момент явился злой и заспанный Бергер.

– Говори! – потребовал полкан.

– Ты, друг ситный, спать, что ли, ушел? Мы так не договаривались! Коль страдать – так вместе.

– Ах ты, сука! – крикнул он и зарядил мне в голову. Первый раз, наконец, я потерял сознание.

Ледяной водой меня привели в чувство, и всё завертелось по новой. Теперь меня дубасили до отключки. Я «выпадал в астрал», они, судя по отчётам Полоза, отдыхали пять минут, приводили меня в сознание, и – всё сначала. Спать Бергеру я не давал. Любая его попытка выйти из камеры пресекалась моим возгласом на тему «поговорить по душам». Он даже гадил, не выходя из камеры. К началу вторых суток палачи выдохлись и вспомнили про полезные свойства электричества. Током били три часа. К счастью, мочевой пузырь был не полон, поэтому писался я только первые сорок секунд. Временной интервал моего нахождения без сознания начал увеличиваться, после того как немцы принесли бамбуковые палки, расщепленные с одного конца. Именно этим концом они начали крошить мне ребра. А Бергер курил и задавал один и тот же вопрос: «Какова цель операции твоей группы?» И каждый раз посылался в пеший эротический тур. Наконец Полоз оповестил:

– Всё. Шутки кончились, – после чего ушла вся боль, и появились силы. А через некоторое время…

…Дверь в камеру распахнулась, и вошел Он. Тот кусок дряни, ради которого я «попал» в плен. Ради которого терпел двое суток ежечасных побоев. Ради которого и была задумана вся операция.

– Добрый вечер, господа, – поздоровался с присутствующими руководитель особого контрразведывательного отдела, генерал бундесвера барон Штольценберг. Он остановился в двух шагах от двери и брезгливо осмотрел обстановку. Судя по всему, и местная солдатня, и Бергер также вписывались в его понятие «обстановки».

– Бергер, – насмешливо обратился он к полковнику, – вы продолжаете пытать пленных?

– Господин генерал, – вытянулся Бергер.

– Помолчите. Мне не нужны ваши оправдания. Штольценберг подошел к стулу, на котором сидел полковник, брезгливо его осмотрел и сделал вывод, что тот недостаточно чист, чтобы на него садиться. Посему он подошел ближе, и я смог его рассмотреть. Как мне и описывали, генерал был высок и худощав. Светлые волосы, прямой нос и тонкие губы. Глаза холодные и злые. Бесцветные. Одет в строгий френч без каких-либо знаков различия. Поверх френча кожаный в пол плащ и черные блестящие сапоги. Ему бы ещё фуражку с черепом и хлыст. Получится классический фашистский офицер. Я невольно улыбнулся, если ту гримасу на моём лице можно было назвать улыбкой.

– Добрый вечер, герр майор, – снизошел он до приветствия.

– И вам не кашлять.

– О! Я вижу, полковник плохо старался! У вас ещё осталось чувство юмора!

– Не нужно наговаривать на полковника, – вступился я за местного офицера. – Старался он хорошо. Времени ему не хватило.

– Может быть, может быть, – он резко повернулся и спросил у Бергера: – Это и есть знаменитый майор Трофимов, он же – Бармалей, командир подразделения «Урал»?

– Так точно, господин генерал!

– Я разочарован, – признался генерал. Он помолчал, а потом спросил: – Чему вы улыбались, майор?

– Глядя на вас, я невольно вспомнил историю Второй мировой войны, а также – одного киноперсонажа, про которого говорили: «Характер нордический. Стойкий. Беспощаден к врагам Рейха. Истинный ариец».

– Хороший фильм. Хороший, – чуть улыбнулся он. – Польщён, что вписался в персонаж Тихонова.

Вот что меня удивило, когда я «попал» в плен, так это то, что все офицеры бундесвера, от капитана и выше, очень хорошо говорили по-русски. А генералы и полковники, как показало «вскрытие», знали ещё и классику советского кинематографа.

– Бергер, два дня вы работали с майором.

– Так точно, господин генерал.

– Чем-нибудь можете похвастаться?

– Я… мы… – замычал полковник.

– Я так и подумал, – прервал его генерал.

– Я… – снова заблеял Бергер.

– Полковник, не нужно оправданий. Этот Трофимов вам не по зубам. Ни вам, ни кому-то ещё из вашего ведомства.

Генерал начал перечислять все мои «заслуги» и «подвиги», доказывая Бергеру, что он никогда и ни за что не расколол бы такого «зубра», как я. Признаться, с удовольствием послушал бы о своих заслугах, но пришла команда Полоза:

– Саша, приготовились. В камере должны умереть все, кроме Штольценберга.

– Понял.

Я почувствовал, как меня стремительно накрывает состояние одержимости. Ощутил, как уходят отеки вокруг глаз, как встают на место суставы и срастаются поврежденные кости. Чуть напрягшись, я разорвал цепь наручников. Ещё сутки назад фрицы перековали меня: сменив ручные и ножные кандалы на обычные наручники. Разрывал аккуратно, чтобы присутствующие, а особенно генерал этого не заметили. К счастью, генерал был поглощен своим рассказом, а присутствующие, открыв рот, внимали ему. Я ещё раз оглядел камеру. Итого:

Генерал – одна штука.

Полковник – одна штука.

Капитан, выполняющий функции секретаря, – одна штука.

Бугаи без знаков различия, второй день использующие меня как боксерскую грушу, – две штуки.

После моего броска должно получиться четыре трупа и один «язык». Алгоритм действий: берём генерала и бьём его об бугаев, после чего кидаем генерала в стену. Ногой секретарю в голову – и сразу бросок к полковнику, ломаем ему гортань. Перекатываемся к бугаям и добиваем обоих. После чего – контроль.

Генерал ещё раз переместился по камере, оказавшись перед бугаями.

– …об операции по поимке Роджера до сих пор нет достоверных сведений, – продолжал «воспевать наши подвиги» генерал.

– Саша, пошел!

Кувырком я бросился в ноги генералу. Захват под колени. Используя инерцию – подъём, раскрутка, удар по бугаям. Метание генерала в противоположную стену. Сближение, удар ногой с разворота в висок секретарю. Попал точно. Слышал, как хрустнул череп. Не дожидаясь, пока тот упадет, прыжок к ошалевшему полковнику, удар в горло – и сразу перекат к бугаям. Колющие удары пальцами в глаза. Удары проникающие и глубокие. Всё, на них можно не тратить время. Проверяю секретаря. Тут всё, как по-писаному. Подскакиваю к полковнику. Он сидит на полу, схватившись двумя руками за горло, и пытается сделать вдох. Присел перед ним.