Чтение онлайн

Экземпляры ключей военного времени, выданные командующим войсками в округах, командирам корпусов, комендантам крепостей и наказным атаманам, хотя и находились в непосредственном распоряжении этих лиц, должны были храниться в помещениях соответствующих штабов в «запертых секретных хранилищах» – шкафах, сундуках, ящиках – и обязательно в особо секретных пакетах, запечатанных личной печатью тех лиц, на чье имя они были выданы.

Так же строго хранили экземпляры шифров (ключей) и начальники главных управлений Военного министерства и штабов округов. Замену ветхих экземпляров шифров, передачу шифров от увольняемых лиц и т.п. производил Главный штаб. Он же определял срок действия шифров.

«С целью сохранения шифров в секрете инструкциями предписывалось ни в коем случае не оставлять в делах зашифрованные документы. Лица, использующие шифр, обязаны были помещать в деле копии отправленных шифросообщений, но изложенные «обыкновенном письмом». Черновики уничтожались. Лицо, получившее шифросообщение, также было обязано уничтожить подлинник, поместив в досье входящих документов соответствующую копию, изложенную «простым письмом». Проверка шифров военного времени, находящихся в округе, проводилась не реже одного раза в год [429] .

Разумеется, рекомендации по обращению с шифрами часто носили половинчатый характер. В частности, во время Русско-японской войны «не только на приемной станции, но даже на передаточной должны были оставаться копии всех распоряжений, и это, при том условии, что шифровать депешу не всегда было время, является крайне нежелательным» [430] .

Военное ведомство имело специальные шифры для военного времени. Но у них были многочисленные недостатки. Задолго до войны создали специальный шифр для войсковых соединений. Это был довольно сложный лозунговый шифр двойной вертикальной перестановки по двум номерным рядам – распределителям, с частой сменой ключей [431] .

До Первой мировой войны ни в одной стране мира, кроме Франции и Австро-Венгрии, не существовало военных дешифровальных органов. И созданное в ноябре 1911 г. при Генштабе австро-венгерской армии криптографическое бюро во главе с капитаном А. Фиглем безуспешно пыталось взломать русские дипломатические и военные криптосистемы [432] .

Ситуация усугубилась неразберихой, связанной с мобилизацией и развертыванием российских войск в начале Первой мировой войны. Дело в том, что начальник армейского шифровального бюро полковник Андреев вплоть до последней минуты перед началом боевых действий воздерживался от рассылки копий новых шифров, предназначенных для использования в особый период. Эта мера привела к печальным последствиям.

Русскими планами ведения военной кампании против Германии предусматривалось вторжение двух армий на территорию Восточной Пруссии с востока и юга. Предполагалось, что сомкнувшиеся «клещи» приведут к разгрому германской армии, устранив угрозу флангового удара при наступлении на главном направлении через Познань на Берлин из Варшавского выступа.

1-я армия Северо-Западного фронта (была развернута к востоку от Восточной Пруссии) под командованием генерала Павла Ренненкампфа должна была вести наступление строго в западном направлении и боевыми действиями сковывала немцев.

Перед 2-й армией Северо-Западного фронта под командованием генерала Александра Самсонова (дислоцированная к югу от Восточной Пруссии) была поставлена задача обойти Мазурские озера, войти в тыл немцам и, блокировав пути отхода, уничтожить их. Естественно, что успешное решение этой задачи предполагало согласованное и тщательно спланированное взаимодействие двух русских армий.

К сожалению, отечественная служба связи совершенно не отвечала предъявляемым ей требованиям. Когда армии Павла Ренненкампфа и Александра Самсонова оказались разделенными Мазурскими озерами и стали осуществлять связь друг с другом преимущественно по радио, выяснилось, что в 1-й армии новый шифр получили, а старый уничтожили, а во 2-й армии все еще действовал старый шифр. В результате переговоры некоторое время между ними велись по радио открытым текстом.

Общая неэффективность проведенной Россией мобилизации пагубно сказалась и на доведении до войск новых военных шифров и ключей к ним. Например, 13-й корпус армии Александра Самсонова не имел ключей для чтения криптограмм, поступавших от его соседа, 6-го корпуса. По прошествии двух недель после начала войны русские связисты даже не пытались шифровать сообщения, а передавали по радио открытым текстом [433] .

К этому надо добавить, что материальное снабжение армий было налажено из рук вон плохо. В распоряжении армии Александра Самсонова находилось менее 600 км провода, который был быстро израсходован.

В то же время средства радиосвязи использовали в штабах обеих русских армий и в штабах подчиненных им корпусов. Штабы дивизий и штабы более низкого звена радиосвязи не имели. Поэтому штабы корпусов для связи с дивизиями использовали проводные средства. А штабы армий, в свою очередь, потратили мизерные запасы провода для связи с тыловым командованием. И радио оставалось единственным средством связи между штабом корпуса и армии [434] .

По необъяснимой причине командование российской армии не учитывало возросшие возможности радиоразведки. Поясним, что речь идет о возможностях несанкционированного подключения к проводным линиям связи и прослушиванию радиоэфира [435] .

Дело в том, что еще в 1903 г. многие отечественные и зарубежные специалисты говорили о том, что передаваемую по радиоканалу информацию легко перехватить. И создать аппаратуру, лишенную этого недостатка, в ближайшие годы невозможно.

Например, профессор физики Электротехнического института и изобретатель радио Александр Попов в докладной записке от 4 марта 1903 г. в Главное управление почт и телеграфов в связи с проектом организации радиотелеграфного сообщения между Варной и Одессой прямо указывал, что «по свойству беспроволочного телеграфа нельзя защититься от прослушивания какой-либо промежуточной станцией, если она поставит себе такую задачу».

В мае 1904 г. в газете Berlin Tageblatt была опубликована статья одного из пионеров радиодела в Германии Г. Арко «Возможное и невозможное в области беспроволочного телеграфа», в которой он полемизирует с представителями фирмы «Маркони» и другими оппонентами, убедительно обосновывая принципиальную невозможность абсолютно защищенной системы радиосвязи [436] .

К сожалению, на их высказывание никто не обратил внимание. И последствия этого проявились уже в первые месяцы войны во время приграничных сражений в Польше и Восточной Пруссии, когда в штабах русской армии не была учтена опасность перехвата и расшифровки радиосообщений станциями германской разведки [437] .

Но самый трагичный момент для русской армии наступил в августе 1914 г., когда в результате катастрофы у Мазурских озер из армии Ренненкампфа сумело вырваться из окружения менее 2 тысяч человек.

Как писал М. Гофман, один из разработчиков этой операции, в книге «Война упущенных возможностей»: «Русская радиостанция передала приказ в незашифрованном виде, и мы перехватили его. Это был первый из ряда других бесчисленных приказов, передававшихся у русских в первое время с невероятным легкомыслием... Такое легкомыслие очень облегчало нам ведение войны на востоке, иногда лишь благодаря этому и вообще возможно было вести операции».