Чтение онлайн

Неразбериха со связью наблюдалась и в других русских армиях. Шведский криптограф Гульден писал, что «в германском имперском архиве можно прочитать, что русские радиостанции очень часто передавали свои сообщения открытым текстом, военные радиостанции не получали во время мобилизации комплекты, необходимые для связи шифров».

При таком беспорядке в начале войны неоднократно случалось, что радиостанции, прибывшие на фронт и принадлежавшие различным радиоподразделениям, не могли обменяться шифрованными сообщениями по той простой причине, что отдельные радиороты снабжали свои радиостанции собственными шифрами.

Поскольку на один и тот же участок фронта могли попасть радиостанции разных рот, то в первые же дни войны выяснилось, что радиостанции, приданные одному и тому же армейскому корпусу или кавалерийской дивизии, говорят на разных шифроязыках.

А поскольку одна радиостанция не понимала другую, то при отсутствии надежной проволочно-телеграфной связи приходилось повторять шифросообщение открытым текстом» [438] .

Хотя в начале войны Россия испытывала большие трудности в обеспечении своих войск всем необходимым, в том числе и средствами связи, уже в первой половине сентября 1914 г. ей удалось полностью снабдить их шифровальными средствами. 14 сентября 1914 г. Ставка Верховного главнокомандующего отдала распоряжение о том, что все военные приказы подлежат зашифрованию.

Но уже 19 сентября молодой одаренный начальник русского отделения дешифровальной службы Австро-Венгрии капитан Г. Покорный вскрыл эту систему.

Дело в том, что такие криптосистемы не представляли непреодолимых преград для криптоаналитиков, поскольку в шифротексте зачастую сохранялась структура часто встречающихся в открытом тексте слов, таких, как «атака» или «дивизия», которые шифровали одной строкой таблицы.

К тому же поначалу русские связисты нередко вставляли открытый текст в шифрованный. Вскоре одновременное использование открытых и шифрованных текстов в сообщениях было запрещено, но было уже слишком поздно, и оно сыграло свою негативную роль. И уже 25 сентября новая криптосистема была взломана окончательно [439] .

Об этом русские догадались только 19 октября. До этого дня большинство приказов, принимаемых германским командованием, основывались на данных радиоперехвата. И это не случайно. Порой русские сами сообщали наиболее уязвимые места в своей обороне.

Смена всех элементов криптосистемы позволила до 25 октября одерживать верх над 17-м армейским корпусом под командованием немецкого генерала августа фон Маккензина и загнать его в «мешок», но после расшифровки одной из телеграмм немцам стало известно слабое место в кольце русских войск. Окружение было успешно прорвано.

К весне 1915 г. в российских войсках полностью отказались от старой системы шифров и стали применять простой шифр Цезаря [440] . Большое количество таблиц, использовавшихся в период активного ведения, и ежедневная смена ключей ставили непосильную задачу перед связистами. В этих условиях вскрытие очередного русского шифра для дешифрованных служб Австро-Венгрии и Германии не составляло почти никакого труда.

Чтение русских криптограмм позволило странам германского блока принимать время от времени такие меры, которые были единственно правильными тактическими решениями в данной ситуации. Российский Генеральный штаб был озадачен прозорливостью противника.

Однажды немцы оставили занимаемые ими позиции за два дня до начала большого наступления русских войск. Одним из объяснений точного соответствия решений германского командования создавшейся обстановке русские считали их аэрофотосъемки.

Но постепенно крепло убеждение, что противник читает русскую шифропереписку. Когда весеннее немецкое наступление второго года войны достигло апогея, русские опять сменили шифр. Но эта смена доставила больше хлопот им самим. Почти все шифровки, переданные по радио в первые два дня после смены шифров, из-за допущенных ошибок так и не были прочитаны адресатами.

В июне 1916 г. вновь произошло изменение способа шифрования – в российской армии был введен первый код. Возможно, это было сделано под влиянием Франции, которой из дешифрованных немецких криптограмм стало известно, что немцы читают русские шифрособщения, или под воздействием собственной службы радиоперехвата, которая начала функционировать в 1916 г.

Нарастающая дезорганизация русской армии оказывала отрицательное влияние и на службу связи. Пропорционально снижению дисциплины в войсках росла и болтливость радистов.

В начале 1917 г. только в течение одного дня австрийская дешифровальная служба прочла более 300 русских шифротелеграмм, из чего следовало, что служба обеспечения связи России быстро разваливалась [441] .

Наличие слабых военных шифров, недостаточно продуманных инструкций к ним, большое количество нарушений шифродисциплины – все это в совокупности вело к тому, что отечественные военные шифры успешно раскрывались австрийскими и немецкими специалистами [442] .

Правда, проблемы с перехватом сообщений, передаваемых по телеграфу, возникли еще в Русско-японскую войну. Если донесения в осажденный Порт-Артур шифровали, то по телеграфу информация передавалась в открытом виде.

И более того, уже в 1904 г. японские спецслужбы, впервые в истории радиотехнической разведки, реализовали на практике схему дистанционного съема акустической информации. Они использовали схему микрофон – кабель – приемник (наблюдатель) [443] .

Только в 1915 г. в российской прессе прошло сообщение о том, что во время боевых действий в период Русско-японской войны были случаи перехвата телеграфных сообщений, которыми обменивалась Ставка Главнокомандующего и войска.

Порой доходило до абсурда. Проволочный телеграф, особенно аппараты Юза, русское командование считало абсолютно надежными для передачи секретных телеграмм в незашифрованном виде. С чем была связана такая уверенность в надежности этого аппарата, осталось загадкой [444] .

Хотя для того чтобы быть в курсе планов командования российской армии, разведке противника можно было не использовать данные радиоперехвата. Например, в Ставке Верховного главнокомандующего находился агент иностранной разведки, который с декабря 1915 г. дежурил на секретном узле связи, где в «открытом» виде (незашифрованном) по телеграфному аппарату Юза передавались секретные оперативные и другие распоряжения фронтов, Военного министерства и др. [445]